Книга Нулевой токсин, страница 104 – Мария Эмви

— Что? — прошептала Элизабет. Звук едва вырвался из ее пересохшего горла. — Что ты сейчас сказал?

Залман наклонился еще ближе. В темноте тесной бельевой его глаза казались двумя бездонными озерами, в которых не было ни капли лжи.

— Я сказал, что Вейн не имеет никакой власти над твоим братом, Элиза. Два дня назад, когда я сидел в библиотеке «Апейрона», я искал уязвимости в их локальной сети. И нашел лазейку в их коммуникационном шлюзе. Я смог выйти во внешний интернет, а через него — проложить зашифрованный туннель к серверам «Levin Global».

Элизабет продолжала смотреть на Залмана, боясь даже моргнуть. Ее мозг, измученный страхом, отказывался обрабатывать информацию с первого раза.

— И ты… перевел деньги? Со своего счета на их счет? Но Вейн говорил, что это все отслеживается…

— Переводить деньги со счетов «Апейрона» или создавать новые транзакции для оплаты страховки было бы слишком заметно. Бухгалтерия Сфорцы отследила бы изменение плательщика за считанные часы. Я не стал играть с ними в прятки по их правилам, а просто изменил правила игры.

Залман выдержал короткую паузу, после чего спокойно пожал плечами, выдавая, как само собой разумеющееся:

— Я не оплатил счета, а просто выкупил хоспис.

Воздух в тесной комнате внезапно стал чересчур разреженным.

— Целиком, — с мягкой улыбкой добавил Залман, наблюдая за окаменевшим выражением лица Элизабет. — Восемьдесят два процента акций медицинского центра паллиативной помощи в Сиэтле теперь принадлежат подставному венчурному фонду, которым через цепь прокси-серверов управляю лично я. Я владею этим зданием, владею оборудованием, кислородными станциями, генераторами и контрактами каждого врача, который там работает.

Элизабет сидела на полу, прижав руки к груди, и чувствовала, как мир вокруг нее снова начинает вращаться.

— Ганс больше не пациент, зависящий от милости Альдо Сфорцы или Конрада Вейна, — продолжал Залман, глядя прямо в ее расширенные от шока глаза. — Он неприкосновенный приоритет учреждения, которое принадлежит мне, и находится под прямой юридической, физической и финансовой защитой моей корпорации. Твой брат в абсолютной безопасности, понимаешь, Элиза? Никто и никогда больше не посмеет использовать его жизнь как рычаг давления на тебя.

Осознание того, что он сделал, обрушилось на Элизабет не сразу. Оно накатывало волнами, проникая под кожу и растворяя весь тот ледяной ужас, который парализовал ее в допросной комнате. Всю жизнь этот груз ей приходилось тащить на своих плечах одной. С того самого дня, как отец, крича о своих проигранных ставках, хлопнул дверью и исчез из их жизни, оставив горы неоплаченных долгов. С того дня, как у матери случился инсульт, и Элизабет, будучи совсем юной девчонкой, пришлось стать взрослой. Она научилась не плакать. Научилась экономить на еде, улыбаться людям, которых ненавидела, лишь бы получить работу. Элизабет продала свою душу, свободу и эмоции Альдо Сфорце за этот браслет на руке и за гарантию того, что легкие ее брата будут наполняться кислородом. Она привыкла быть ломовой лошадью, и думала, что так будет всегда. А теперь перед ней на коленях стоял мужчина в грязной пижаме, с кровоточащими костяшками пальцев, который перевернул весь ее мир с головы на ноги. Пока Элизабет мучилась от ревности, глядя на него с Амалией, пока задыхалась от ужаса в кабинете Вейна, и думала, что все кончено, Залман, находясь в роли покорного пациента, за ее спиной провернул многомиллионную сделку. Мужчина молча, с математической точностью просчитал ее самый глубокий кошмар, и просто стер его с лица земли. Вырвал жало Вейна еще до того, как тот успел им воспользоваться.