Книга Нулевой токсин, страница 106 – Мария Эмви

Залман тяжело вдохнул, стиснув зубы. Для человека с его сенсорной чувствительностью такое проявление нежности было подобно удару тока. Его грудная клетка резко поднялась, он закрыл глаза, откидывая голову назад и прислоняясь затылком к стене кладовки. Залман вырвал свои руки из хватки Элизабет, но лишь для того, чтобы снова обхватить ее талию и рывком усадить к себе на колени. Он прижал ее к себе так плотно, что между ними не осталось ни миллиметра свободного пространства, после чего снова впился в ее губы. Теперь в поцелуе не было той осторожной бережности. В нем проснулся голод человека, который только что чуть не потерял самое дорогое, что у него было, и теперь хотел физически убедиться, что она здесь, что она осязаема и жива.

Руки Залмана скользнули под тунику Элизабет, касаясь горячей гладкой кожи ее спины. Длинные пальцы прошлись по линии позвоночника, заставляя девушку выгнуться навстречу его прикосновениям. Она запустила руки в его спутанные волосы, отвечая на поцелуй с такой же неконтролируемой жаждой. Звуки их прерывистого дыхания и поцелуев заполняли крошечную комнату, заглушая далекий вой сирен и крики в коридоре. Всего этого хаоса для них сейчас не существовало. Когда рука Залмана переместилась со спины вперед, и ладонь проехалась по тонкому белью, Элизабет тихо застонала прямо ему в губы, подаваясь навстречу. Ей хотелось большего, хотелось сорвать с него эту грязную пижаму, избавиться от своей формы, лечь на этот холодный пол и отдаться ему, забыв обо всем на свете. Но реальность не собиралась давать им столько времени.

Где-то совсем рядом, буквально за дверью, которую Залман подпер тележкой, раздался грохот. Что-то тяжелое с силой врезалось в стену, послышались агрессивные крики, треск электрического разряда от шокера и топот множества тяжелых ботинок. Залман и Элизабет мгновенно замерли. Романтический дурман рассеялся, смытый адреналином выживания. Мужчина тут же убрал руки из-под ее одежды и предупреждающе сжал ее талию одной рукой, другой прикладывая палец к своим губам и призывая к абсолютной тишине. Они затаили дыхание.

— Оттесняйте их к южному крылу! — раздался за дверью голос командира санитаров тишины. — Блокируйте магнитные двери! Применяйте парализаторы на поражение! Если эти умалишенные прорвутся к лифтам, Сфорца нас всех порешает!

Раздался еще один треск шокера и чей-то протяжный вой, который заставил Элизабет внутренне содрогнуться.

— Шевелись! Оцепляй периметр! Никто не должен спуститься вниз! — продолжал орать командир. Топот ботинок начал постепенно удаляться. Судя по звукам, санитарам, получившим подкрепление с других этажей, удалось сломить сопротивление первой, самой неорганизованной волны проснувшихся пациентов, и теперь они оттесняли толпу вглубь сектора «А», подальше от административных лифтов.

Залман и Элизабет просидели в полной неподвижности не меньше десяти минут, пока звуки бойни в коридоре не стихли окончательно, превратившись в отдаленное эхо. Девушка неуверенно переместилась на пол, позволяя Залману подняться и подойти к двери.

— Основной коридор чист, — произнес он едва слышно, поворачиваясь к Элизабет. — Охрана ушла зачищать жилые блоки.

Залман протянул ей руку и помог подняться с пола. Элизабет отряхнула свою форму, стараясь придать себе хоть какой-то подобающий вид. Она чувствовала себя слабой, но это была приятная слабость. Ужас ушел, на его место пришла решимость. Ганс был в безопасности, ее жизнь больше не принадлежала Альдо Сфорце. И ей было за кого сражаться.