Книга Нулевой токсин, страница 11 – Мария Эмви

— Вопрос номер один. Как часто за последний месяц вы испытывали чувство немотивированной агрессии по отношению к обслуживающему персоналу или подчиненным? Варианты ответов: никогда, редко, часто, постоянно.

Залман скрестил руки на груди.

— Никогда. Если подчиненный совершает серьезную ошибку, я не испытываю агрессии, а сразу увольняю его. Мне не нужны бракованные сотрудники.

Элизабет поставила галочку, стараясь не задумываться над тем, как пугающе это прозвучало.

— Вопрос номер два. Оцените по шкале от одного до десяти, где один — совершенно не согласен, а десять — полностью согласен: «Я часто чувствую глубокую эмоциональную связь с природой».

Мужчина наклонил голову, рассматривая Элизабет так, словно у нее внезапно выросла вторая пара глаз.

— Что еще за «глубокая эмоциональная связь с природой»? Я осознаю, что мы все состоим из углерода, водорода, кислорода и азота, рожденных в ядрах мертвых звезд. Я понимаю фотосинтез и гравитацию, но я не испытываю ни малейшего желания обниматься с деревьями, куратор Коваль. Какой же бред, ставьте единицу. Природа — это физика, а физике плевать на мои эмоции.

Элизабет подавила нервный смешок. Ей нужно было сохранять невозмутимое лицо, но ответы Залмана Левина, один за другим, с треском ломали шаблоны опросника. Из плюсов было то, что пациент отвечал довольно быстро, не брал время на размышление, как многие из тех, кто проходил этот тест, поэтому совсем скоро они уже подошли к завершающим тестирование вопросам.

— Хорошо, вопрос тридцать восемь, — Элизабет прочистила горло. — «Как вы реагируете на критику со стороны близких людей?» Варианты: обижаюсь, злюсь, принимаю к сведению, впадаю в депрессию.

— Я не реагирую на критику, — Залман пожал плечами с абсолютным спокойствием. — Если она обоснована фактами, я корректирую свое поведение. Если же нет, игнорирую ее как белый шум. И у меня нет «близких людей», куратор Коваль. Близость подразумевает сокращение дистанции, а это всегда ведет… к непредсказуемым последствиям.

Залман вдруг сделал шаг к ней навстречу, отчего Элизабет рефлекторно отступила на полшага назад, потупив взгляд в планшет. Мужчина ухмыльнулся и слегка наклонился вперед, его лицо оказалось на уровне ее лица. Он не пытался напугать девушку, казалось, что пациент просто с интересом изучал ее. Голубые, как небо над заснеженными Альпами, глаза скользнули по оправе очков Элизабет, по плотно сжатым губам.

— Вы покраснели, куратор Коваль, — монотонно констатировал Залман, но в его голосе промелькнула искра какого-то странного удовлетворения. — Кровообращение в капиллярах ваших щек усилилось. Это из-за того, что я нарушил дистанцию в полтора метра, прописанную в вашем уставе?

Браслет на руке Элизабет предупреждающе ругнулся, мигнув желтым светом. Девушка почувствовала, как по ее шее ползет горячая волна. От Залмана пахло не каким-то дорогим парфюмом, а всего лишь дурацким мылом клиники с нейтральным pH, но как только она вдохнула этот аромат, перед глазами едва ли не поплыло.

— Пожалуйста, мистер Левин, соблюдайте дистанцию, — Элизабет постаралась, чтобы голос звучал строго, но он вышел едва ли не дрожащим. — Иначе система зафиксирует скачок кортизола и вызовет санитаров.

Залман не сдвинулся ни на миллиметр.