Книга Нулевой токсин, страница 111 – Мария Эмви

Лицо Сфорцы приобрело землисто-серый оттенок, губы директора беззвучно зашевелились. Для него эти слова означали пожизненное заключение в федеральной тюрьме строгого режима, конфискацию всех активов и абсолютное уничтожение того образа спасителя человечества, который он лелеял годами. Вейн, напротив, не впал в ступор. Страх за собственную жизнь сделал его безрассудным.

— Он блефует! Альдо, этот идиот берет нас на понт! — завизжал физиолог, брызжа слюной. Он выхватил электрошокер у ближайшего санитара и направил его в сторону Залмана. Руки доктора тряслись. — Левин не успел бы перекачать такой объем данных через узкий канал связи терминала, это невозможно по законам физики сетей!

Залман даже не посмотрел на шокер в трясущихся руках Вейна.

— Физика сетей позволяет сжимать пакеты данных с коэффициентом один к тысяче, если использовать алгоритм фрактальной архивации, Конрад. Тот самый алгоритм, который моя корпорация запатентовала три года назад и который вы, в своей дремучей некомпетентности, даже не заметили в логах системы. Я не блефую. Тридцать минут. Хм… Уже двадцать девять.

Он перевел тяжелый взгляд на Сфорцу.

— Выбирайте, директор. Вы открываете нам эти гермодвери, деактивируете магнитные замки и отзываете санитаров, мы с Элизабет выходим за пределы клиники. Я ввожу код отмены на пульте, и таймер публикации останавливается. Так вы получите фору в несколько часов, чтобы уничтожить серверы, сжечь документы, замести следы и сбежать в страну без экстрадиции до того, как пациенты, которых вы держали в заложниках, разорвут вас на куски или подадут коллективные иски. Либо вы приказываете своим цепным псам применить оружие. Они нас оглушат, вы заберете пульт, но вы не знаете кода деактивации. Я не скажу его вам ни под сывороткой правды, ни под пытками, и через полчаса мир узнает, что «Апейрон» — это фабрика химической лоботомии.

Сфорца молчал. Он смотрел на Залмана, словно впервые видел его. В глазах директора боролись ненависть, бессилие и лихорадочный расчет. Он всегда считал себя богом, он вершил судьбы, заставлял людей верить в свою непогрешимость. Но сейчас этот бог фигурально стоял на коленях перед фактами, цифрами и холодным интеллектом, который он сам недооценил.

— Альдо, да не слушай ты его! — орал Вейн, делая шаг вперед и замахиваясь гудящим электрошокером. — Если мы выпустим этих преступников, они все равно все расскажут! Нам нужно вкачать Левину ингибиторы! Выжигать ему мозг до тех пор, пока он добровольно не отдаст код! А если на это времени не хватит, поступим другим образом.

Ослепленный яростью и паникой, Вейн сделал то, чего делать категорически не следовало. Он перевел искрящийся шокер с груди Залмана на Элизабет, которая все это время стояла в полушаге за спиной мужчины, крепко сжимая его руку.

— Схватим эту девчонку и будем резать ее на куски прямо у тебя на глазах, Левин, пока ты не назовешь чертовы цифры! — прошипел старший физиолог, шагая к Элизабет. Это было фатальной ошибкой, которая изменила все. Залман, который до этого момента стоял абсолютно неподвижно, излучая рациональное спокойствие, взорвался. Все его хладнокровие переговорщика испарились в ту секунду, когда угроза коснулась Элизабет.

Залман отпустил руку девушки, оттолкнув ее себе за спину, и с пугающей скоростью бросился вперед. Вейн даже не успел нажать кнопку разряда на шокере, Залман ударил первым. Его кулак врезался в челюсть доктора с таким тошнотворным хрустом, что Элизабет вздрогнула. Старший физиолог отлетел назад, как тряпичная кукла, выронив искрящийся шокер на пол, и с глухим стуком рухнул на керамическую плитку Атриума, разбив в кровь губы и мгновенно потеряв сознание.