Книга Нулевой токсин, страница 114 – Мария Эмви

— Позволь мне, — усиленный акустикой звукоизолированного салона, его голос прозвучал особенно бархатисто. Залман придвинулся ближе, так, что их колени соприкоснулись, после чего взял ее левую руку в свои израненные, покрытые ссадинами ладони. Он перевернул запястье девушки внутренней стороной вверх, обнажая гладкий пластик браслета. Когда Залман нажал на спуск перфоратора, Элизабет не смотрела на луч, она смотрела только в бездонную черноту его зрачков, в которых сейчас отражалось теплое освещение салона. Раздался тихий треск плавящегося полимера, запахло жженым пластиком. Залман действовал с хирургической точностью, контролируя каждый миллиметр невидимого лезвия, чтобы не обжечь Элизабет.

Спустя секунду натяжение на ее запястье исчезло. Тяжелый браслет с зеленым диодом с глухим стуком упал на ворсистый ковер вертолета, и Элизабет судорожно выдохнула. Ощущение было таким, словно с ее груди сняли свинцовую плиту. Девушка инстинктивно потерла покрасневшую кожу на запястье, где годами оставался след от металла.

— Я даже не знала, насколько он был тяжелым, — прошептала Элизабет, и на глаза снова навернулись слезы от накативших эмоций. Залман не сказал ни слова, лишь протянул ей свою левую руку с точно таким же трекером. Элизабет взяла перфоратор, ее руки больше не дрожали. Она прижала дуло к браслету Залмана и нажала кнопку. Пластик поддался, и второй символ «Апейрона» улетел на пол, ударившись о первый. Залман поднял ботинок и с хрустом опустил его на оба браслета, раздавливая микросхемы в пыль. Зеленые диоды мигнули в последний раз и погасли навсегда.

— Вот и все… Наша связь с империей Альдо Сфорцы окончательно разорвана, — Залман отбросил лазерный перфоратор на соседнее сиденье, развернулся к Элизабет и одним плавным движением притянул ее к себе. Он потянулся к спинке кресла, стянул оттуда толстый мягкий плед из темного кашемира и укутал им Элизабет по самые плечи, пряча девушку от остатков пережитого холода. Элизабет закрыла глаза и уткнулась носом в изгиб его шеи. Они летели в полном молчании, слова сейчас были не нужны. Им обоим требовалось время, чтобы просто осознать факт своей свободы. Залман гладил Элизабет по волосам, перебирая рассыпавшиеся по плечам русые пряди. Его сердце под тканью пижамы билось мощно и ровно, теперь этот ритм не контролировался никакими алгоритмами.

Спустя сорок минут полета тональность винтов изменилась. Вертолет пошел на снижение. Элизабет открыла глаза и выглянула в иллюминатор — внизу, раскинувшись морем золотых и неоновых огней, сияла Женева. Город жил своей шумной, хаотичной жизнью. Автомобильные фары чертили красные и белые линии на мокрых от снега улицах. Темная гладь Женевского озера отражала свет фонарей. После ослепительно-белой пустоты «Апейрона» это буйство красок и огней казалось Элизабет сенсорным взрывом.

Вертолет мягко коснулся посадочной площадки на крыше одного из высоких и фешенебельных отелей города. Дверь кабины отъехала в сторону, впуская внутрь холодный городской воздух. У трапа их уже ждал консьерж в безупречной униформе, почтительно склонивший голову. Он не задал ни единого вопроса о том, почему наследник многомиллиардной корпорации и его спутница выходят из вертолета перепачканные сажей, в рваной медицинской одежде. Деньги Левина гарантировали абсолютную слепоту и глухоту персонала.