Книга Нулевой токсин, страница 87 – Мария Эмви

Атмосфера в столовой продолжала вчерашний сценарий. Маркус Гейл метался по залу с перекошенным от ярости лицом. Он игнорировал свой завтрак, вместо этого логистический магнат сжимал в руке коммуникатор (который пациентам разрешалось использовать только для связи с родственниками раз в неделю) и орал в него так, что на лбу вздулись вены.

— Я сказал, продавай эти чертовы акции! Немедленно! — ревел Гейл, брызжа слюной. — Мне плевать, что говорят аналитики! Китайский рынок обвалится к вечеру, и если ты не скинешь этот портфель, я лично сотру тебя в порошок!

Элизабет замерла у входа. Это была классическая паническая атака на фоне бизнес-стресса, именно то, от чего магнат лечился в клинике. Его лицо было багровым, он дышал тяжело, по всем законам физиологии его пульс сейчас должен был пробивать отметку в сто сорок ударов. Но черный трекер «Нейро-Синтез» излучал издевательски-безмятежный зеленый свет. Сара, дежурившая у раздачи, стояла бледная как мел и судорожно стучала стилусом по своему планшету. Она подбежала к Элизабет, как только увидела ее.

— Что происходит? — прошипела девушка, с ужасом глядя на орущего Гейла. — Он в состоянии аффекта уже минут десять. Я нажала тревожную кнопку, но диспетчерская молчит! Говорят, что система не видит проблемы. Его трекер передает 68 ударов в минуту!

Элизабет пришлось приложить колоссальные усилия, чтобы ее лицо осталось бесстрастным. Конечно, диспетчерская молчит. Вирус Залмана закольцевал все данные, и для главного пульта Сфорцы в столовой сейчас царил идеальный дзен.

— Возможно, у него просто эмоциональный всплеск, не затрагивающий симпатическую нервную систему? — Элизабет произнесла первую пришедшую в голову псевдонаучную чушь, пытаясь успокоить коллегу. — Сбой датчика из-за статического электричества?

— Да какой к черту сбой⁈ — Сара схватилась за голову. — Ты посмотри на Амалию!

Куратор Коваль перевела взгляд на другой конец зала. Амалия Дюпре сидела за своим столиком, уронив голову на руки, и рыдала взахлеб, периодически произнося что-то нечленораздельное.

— Система полетела ко всем чертям, Элиза, — прошептала Сара, ее глаза были полны неподдельного ужаса. Для персонала, привыкшего доверять электронике больше, чем своим глазам, это крушение алгоритмов было сродни концу света. — Если Вейн это увидит… нас уволят просто за то, что мы допустили массовый психоз!

Взгляд Элизабет скользнул дальше по залу и остановился на Залмане. Мужчина сидел на своем привычном месте у окна, и, в отличие от остальных, был абсолютно спокоен. Но когда Элизабет посмотрела на него, Залман, словно почувствовав ее взгляд, чуть повернул голову. Их глаза встретились, на губах пациента не было улыбки — он слишком хорошо играл свою роль перед камерами. Девушка поспешно отвела взгляд, чувствуя, как по венам прокатывается горячая волна нежности и страха. Их план работал слишком хорошо. «Апейрон» сходил с ума, но Элизабет понимала, что эта иллюзия не продержится долго. Люди не слепые.

К середине дня напряжение в секторе «А» достигло апогея. Пациенты, чьи эмоции вырвались из-под химического контроля, больше не могли сидеть в своих палатах. Они слонялись по зоне отдыха, сбиваясь в небольшие раздраженные группы. Кто-то спорил о политике, кто-то жаловался на головную боль и качество еды. Воздух в помещении был тяжелым, пропитанным возвращающейся человеческой природой. Элизабет стояла у био-камина, наблюдая за залом. Она должна была следить за порядком, но без поддержки системы контроля чувствовала себя абсолютно беспомощной. Санитары тишины, лишенные красных сигналов на своих пультах, просто стояли в углах, не понимая, в какой момент им нужно вмешиваться. Залман сидел за столом с голографическими шахматами и снова играл сам с собой, демонстрируя санитарам свою отключенность от внешнего мира.