Книга Нулевой токсин, страница 89 – Мария Эмви

— Да пошел ты к черту, Левин! — завизжала девушка, вскакивая на ноги. Ее лицо исказилось. — Думаешь, ты лучше нас, если носишь такую громкую фамилию? Ты такой же конченный псих! Ты…

Она замахнулась, чтобы отвесить мужчине пощечину.

— Что здесь происходит⁈ — раздался от дверей властный окрик. Элизабет резко обернулась. В зону отдыха, привлеченный криками, быстрым шагом входил доктор Конрад Вейн, его сопровождали двое санитаров тишины. Амалия так и замерла с занесенной рукой, а Залман даже не моргнул, глядя на француженку с ледяным спокойствием. Вейн подошел к ним, его бледные глаза оценивающе скользнули по трясущейся от гнева и слез Амалии, а затем остановились на напряженной фигуре Залмана.

Старший физиолог не стал задавать вопросов. Он был врачом и привык верить цифрам. Вейн опустил взгляд на запястья обоих пациентов. На руке рыдающей Амалии браслет светился зеленым, на руке разъяренного Залмана браслет так же светился зеленым… Морщинка на переносице старшего физиолога стала глубокой, как шрам. Вейн прекрасно знал, что при таком уровне адреналина, который сейчас буквально висел в воздухе, трекеры должны были пульсировать красным, вызывая локальную сирену. Но система молчала. Доктор медленно, не говоря ни слова, подошел к Залману вплотную. Он не стал смотреть на показатели трекера, вместо этого он протянул руку, жестко обхватил Залмана за запястье и прижал два пальца прямо к пульсирующей вене, в обход всякой электроники. Элизабет, стоящая в нескольких метрах от них, почувствовала, как пол уходит из-под ног. Залман не мог обмануть свою природу, не в этот раз. Его сердце билось после вспышки гнева, и он не мог замедлить его за одну секунду.

Вейн стоял так десять секунд, глядя в пустые голубые глаза Залмана. Затем доктор отпустил его руку, и лицо старшего физиолога стало мертвенно-бледным. Он вытащил из кармана свой личный диагностический планшет. Экран показывал, что пульс пациента сто двенадцать составляет идеальные 60 ударов в минуту. Но пальцы Вейна только что чувствовали не меньше девяноста! Доктор медленно поднял голову и обвел взглядом зону отдыха. В этот момент до Конрада Вейна дошла страшная правда. Система не сломалась, она лгала. Кто-то ослепил «Апейрон».

Старший физиолог не стал устраивать сцену в зоне отдыха, он был слишком опытным манипулятором, чтобы позволить пациентам увидеть свой страх. Вейн убрал диагностический планшет в карман, выпрямился и ровным голосом скомандовал санитарам:

— Проводите мисс Дюпре в ее палату. Дайте ей легкое седативное из ручной аптечки, минуя центральный дозатор.

Амалия не сопротивлялась, вспышка гнева оставила ее опустошенной. Санитары увели ее, после чего Вейн повернулся к Залману. На мгновение их взгляды скрестились. Доктор смотрел на него уже не как на покорного раба, а со жгучим, параноидальным подозрением. Залман выдержал этот взгляд, не моргнув, его лицо снова превратилось в непроницаемую маску.

— А вы, мистер Левин, возвращайтесь к своим шахматам. И постарайтесь больше не нарушать дисциплину, — процедил Вейн. Он развернулся на каблуках и направился к выходу из зала. Проходя мимо Элизабет, доктор бросил на нее короткий взгляд. — Куратор Коваль, за мной.

Элизабет послушно пошла за ним, хотя ее ноги сейчас казались свинцовыми. Она бросила быстрый взгляд на Залмана. Тот уже сидел за доской, но его рука, сжимающая фигуру короля, была напряжена до предела. Залман знал, что сейчас произойдет, и он ничем не мог ей помочь.