Книга Кейта: Дочь Леса. Книга 1, страница 54 – Мария Эмви

— Нойон, о чем вы таком говорите? — Зере подняла на него свои большие, невинные глаза. — Хан — великий воин! Он умеет держать свои чувства в узде. А горе… оно может изменить любого.

Старшая наложница снова лгала. Или, скорее, говорила то, что считала правильным сказать. Защищала своего господина.

— А эта аура… — продолжал он, говоря, скорее, сам с собой. — Темная, жгучая… Словно холод из-под земли. Неужели ты не чувствовала?

И тут Зере совершила ошибку. Она слишком поспешно, слишком рьяно начала его разубеждать.

— Что вы, нойон! Да вам, должно быть, померещилось! — она с натянутой улыбкой всплеснула руками, и капли воды разлетелись вокруг. — Ох, вы ведь пережили такой ужас. Столкновение со злыми лесными духами, гибель любимой невесты… Ваша душа изранена, вот вам и видятся темные тени. Хану сейчас тяжело, как и всем нам. Он принял мудрое решение — заключить мир. Разве это не доказывает его добрые намерения?

Женщина говорила много, быстро, сбивчиво. И именно это выдало ее. Она пыталась не убедить его, а заглушить его подозрения. Заглушить свой собственный страх. Инсин понял — Зере тоже что-то чувствовала. Она видела или слышала что-то этой ночью. Что-то, что напугало ее до смерти. Но она никогда в этом не признается. Ее верность — или же страх перед ханом — была во стократ сильнее.

— Ты права, — тихо произнес Инсин, и его голос стал ровным и пустым. — Наверное, это просто усталость. Галлюцинации.

Юноша поднялся из чана, и Зере накинула на него мягкий халат.

— Вам нужно хорошо отдохнуть, нойон, — с видимым облегчением сказала она, бережно поправляя его влажные волосы. — Караван будет готов к полудню, вас ждет долгий и трудный путь. И важная дипломатическая миссия.

Инсин молча кивнул. Он позволил ей одеть себя в чистые одежды, но внутри него не было ни покоя, ни усталости. А в глазах юноши читалась ледяная ясность.

* * *

Шаманский айыл проснулся под аккомпанемент тревожных новостей — уже близилось полуденное солнце, а Кейта все еще не вышла из балагана отца. Когда обеспокоенная Алани заглянула внутрь, она нашла подругу на полу у остывшего очага. Кейта горела в лихорадке, ее лоб был покрыт липким, холодным потом, а с губ срывался бессвязный, тревожный шепот, в котором угадывались слова «ветер», «корень» и «свадьба». Новость мгновенно облетела айыл. Саян и Тэмир, прибежавшие на зов Алани, помогли перенести бесчувственную Кейту в лечебницу — отдельный, просторный балаган, где воздух был густо пропитан запахами сотен трав, а хозяйкой была старая Илин, главная целительница клана.

Илин, худая, морщинистая женщина с глазами, которые, казалось, видели не тело, а душу, лишь взглянула на Кейту и тяжело вздохнула.

— Это не простуда и не болотная хворь, — опровергая разгоряченные предположения учеников племени, сказала она, кладя свою сухую, как осенний лист, руку на лоб девушки. — Это шаманская болезнь. Ее кут мечется между мирами, не в силах найти дорогу назад.

Друзья с тревогой переглянулись. Они все слышали об этой таинственной болезни, но мало кто понимал ее суть. Шаманская болезнь была не недугом тела, а испытанием духа. Она настигала тех, кто стоял на пороге великой силы, но еще не был готов ее принять. Это был зов духов, который мог либо возвысить будущего шамана, либо сломать его навсегда. Она случалась, когда душа человека, его кут, отрывалась от тела из-за сильного эмоционального потрясения, столкновения с могущественной магией или прямого вмешательства богов. Душа начинала блуждать по тропам духов, теряя связь со Средним миром. Тело, лишенное своей сути, начинало чахнуть, сгорать в лихорадке. Если душу вовремя не вернуть, она могла либо заблудиться навсегда, либо стать добычей абаасы. А тело — умереть.