Книга Кейта: Дочь Леса. Книга 1, страница 64 – Мария Эмви

Старый Эрдэни, который до этого момента стоял с закрытыми глазами, медленно открыл их. Он всмотрелся в лицо Инсина, и его взгляд, казалось, проникал в самую душу. Он увидел не врага, а то, о чем говорил вчера на Совете. Старейшина узнал Сына Степи.

— Что вы делаете⁈ — голос шамана прозвучал неожиданно резко и властно. Он с возмущением посмотрел на дозорного. — Это гость, хоть и незваный. Развяжите его немедленно. Неслыханное варварство — связывать того, кто пришел с просьбой и разоружился по своей воле!

Молодой охотник, испугавшись гнева старейшины, спешно бросился развязывать Инсину руки. Ойгон стоял рядом, не зная, куда себя девать от переживаний. Он смотрел то на коленопреклоненного степного принца, то на небо, словно ища там ответы. Неужели это воля самой Тэнгри? Он и остальные старейшины пытались предотвратить их встречу, спрятать, изолировать. Но сама судьба, казалось, ломала все их сценарии и упрямо строила лишь те, где Ветер и Корень неизбежно находили путь друг к другу.

Старейшины безмолвно смирились. Сопротивляться воле духов было бесполезно. Когда путы упали с рук Инсина, Эрдэни сделал шаг вперед.

— Встань, Сын Степи, — сказал он, и в его голосе уже не было гнева, осталась только глубокая печаль. — Ты спрашиваешь о Кейте. И твоя тревога не напрасна.

Он посмотрел на вытянувшуюся перед ним фигуру, смотрел прямо в глаза.

— Нашу Дочь Леса поразила шаманская болезнь. Ее дух покинул тело и заблудился на тропах между мирами. Она сгорает в лихорадке, и наши травы… бессильны ей помочь. — Эрдэни сделал паузу, и его следующие слова прозвучали как приговор и как последняя надежда. — Мы верим, что ее душа ищет твою. И, вероятно, только ты, второй участник рокового пророчества, названный Сын Степи, сможешь войти в ее сон, найти ее и спасти нашу драгоценную медведицу.

Дорога к балагану целительницы показалась Инсину длиннее, чем весь его путь через степь. Старейшины шли рядом, но он их не замечал. Он слышал их слова о шаманской болезни, блуждающей душе, о том, что он — ее единственная надежда, но разум отказывался принимать эту дикую истину. Когда Ойгон откинул тяжелый полог из шкуры, впуская его внутрь, Инсина окутал густой, дурманящий запах трав и еще чего-то — тонкого, едва уловимого аромата болезни и страдания. В центре просторного балагана целительницы, на низкой постели из мягких мехов, лежала она. Кейта.

Над юной шаманкой, как две обеспокоенные птицы, вились целительница Илин и ее ученица Ирена. Они протирали лоб девушки мокрой тканью, шептали успокаивающие заклинания, но все было тщетно. Инсин замер на пороге. Зрелище, открывшееся ему, было невыносимым. Это была не та яростная, полная жизни воительница, с которой он сражался. И не та уставшая, но сильная спасительница, что вытащила его из болота. Перед ним лежала хрупкая, беззащитная девушка, сгоравшая в огне невидимой лихорадки. Ее лицо пылало неестественным, лихорадочным румянцем, губы были сухими и потрескавшимися, а ресницы дрожали, выдавая муку, которую ее душа испытывала в ином мире. Она металась на своей постели, что-то бессвязно шепча, и от этого зрелища сердце Инсина сжалось в ледяной комок.

Илин и Ирена обернулись на звук шагов. Увидев за спиной Ойгона степняка, внешность и мягкий взгляд которого абсолютно не перекликалась с их убеждениями о людях степи, они переглянулись. В их глазах было понимание и тяжелая, мрачная обреченность. Они все поняли.