Книга Тёмный защитник, страница 156 – Ноа Хоуп

— Да, – произнес он и вытащил из кармана джинсов мою заколку с бабочкой. – Привет, Марси. Прошло двенадцать лет, целая жизнь, но я снова здесь. Меня зовут Алессио Моррети, и я буду защищать тебя, пока бьется мое сердце.

На глаза навернулись слезы… счастья, облегчения, любви. Ведь долгие годы он не только бережно хранил заколку, которую однажды уже показывал мне, – этот маленький, а сейчас и вовсе ничтожный предмет, – но и помнил свое детское обещание.

— Иисусе, Моррети… – всхлипнула я, голос сорвался. – Что ты со мной делаешь? Как ты можешь… так просто… разрушать все мои стены…

Алессио шагнул ближе, его рука осторожно коснулась моего подбородка, поднимая мое лицо, чтобы я могла видеть всю глубину его чувств.

— Я люблю тебя, моя бабочка, – ответил он, и на его губах появилась неуловимая, чуть смущенная улыбка. – С того самого дня, когда я впервые увидел тебя.

Три заветных слова… Они прозвучали настолько естественно, но в то же время это было как удар под дых. Я никогда не думала, что услышу их от Алессио – человека, который построил свою жизнь на крови и жестокости.

Слезы хлынули с новой силой, размывая контуры его лица. Я обняла его за шею, прижалась к груди, чувствуя, как бешено колотится его сердце, вторя моему собственному ритму.

— Я рада, что ты вернулся… и я тоже тебя люблю, мой защитник.

Наши губы встретились в долгом, жадном, отчаянном поцелуе, наполненном истинной страстью, безумием, болью прошлых лет и надеждой на будущее. Этот поцелуй стирал границы между прошлым и настоящим, между светом и мраком, между нами… двумя людьми, связанными кровью, тьмой и… любовью.

Алессио отстранился, его ладонь все еще ласкала мою щеку, большой палец бережно стирал слезы.

— Мы многое пережили, Марси, – с решимостью произнес он хрипловатым голосом. – Но я не отпущу тебя снова. Никогда. И я сделаю все, чтобы защитить тебя от нашего прогнившего, грязного мира.

— Я верю тебе, Алессио.

Он вновь улыбнулся. И это была такая редкая, бесценная улыбка, которая осветила лицо Алессио, делая его почти… нежным. Взяв меня за руку, муж повел меня по дорожке в противоположную сторону от моего дома детства. И в этот момент я поняла, что нам больше не нужно оглядываться назад.

Мы шли по пляжу молча, слушая шелест волн и крики чаек.

Вскоре остановились рядом с трехэтажным особняком.

— Вот здесь ты гостил тогда? – спросила я, озираясь и изучая окрестности.

— Да, – ответил муж, и в его интонациях сквозила нотка ностальгии. – А теперь хватит вопросов.

Внезапно Алессио подхватил меня на руки, и, прежде чем я успела что-либо сказать, решительно закинул на плечо.

— Я собираюсь трахнуть тебя на каждой поверхности в этом доме. Теперь он принадлежит нам… и мы должны его пометить.

Я засмеялась звонко и беззаботно, но не сопротивляясь ему, всецело разделяя его первобытную потребность слиться друг с другом, запечатлеть нашу любовь и страсть на каждом сантиметре дома.

Когда мы оказались в спальне, Алессио бережно поставил меня на ноги и быстро избавил нас от одежды. Голодный взгляд скользнул по моему телу снизу вверх, задерживаясь на изгибах. Глаза остановились на маленькой, почти незаметной татуировке на моей груди, и он машинально провел пальцами по тому же месту у себя на теле, обводя контуры идентичных букв, составляющих фразу: «Sempre, anche quando il mondo è contro di noi»^[17]. Алессио набил ее спустя несколько дней после свадьбы Микеле, и я хоть и не сразу, но вспомнила, что он произнес эти слова, когда увозил меня подальше от виллы.