Книга Рабыня Шейха. Заключенная в золото, страница 2 – Ульяна Соболева

— Ты что, оглохла? — шипит он, сдавливая мои плечи так, что я чувствую, как его пальцы впиваются в кожу, оставляя синяки. — Ты уже совсем свихнулась? С ребёнком тут сюсюкаешься, как дурочка?

— Отпусти меня, — шепчу я, стараясь не разбудить Лизу.

— Что? — он наклоняется ближе, его лицо почти касается моего. — Что ты там сказала?

— Я сказала, отпусти меня, — мой голос звучит слабее, чем я ожидала. Это почти шёпот, но за ним скрывается отчаянная мольба. Я больше не могу выносить его прикосновения, его запах, его презрение. Всё внутри меня сжимается от отвращения и страха. Матвей смеётся, коротко, резко, как будто я сказала что-то смешное. Его смех режет слух, будто ржавый нож по стеклу. Он отпускает мои плечи, но его глаза сверкают злобой.

— Да кто ты такая, чтобы мне указывать? — говорит он, отталкивая меня так, что я падаю на пол. Мягкий ковёр в комнате Лизы смягчает удар, но не боль. Эта боль внутри меня, разрастается, как ядовитый сорняк, сжирая всё хорошее, что ещё осталось.

— Ты ничто, Женя. Ты — пустое место, — продолжает он, нависая надо мной. — Да если бы не я, ты бы сгнила в своей дыре, нищенка. Я сделал из тебя человека. А ты мне за это должна быть благодарна до конца жизни.

Я смотрю на него снизу вверх. Его лицо расплывается перед моими глазами от слёз, которые я не могу удержать. Но я больше не вижу того человека, которого когда-то любила. Передо мной только чудовище, созданное из моих ошибок, моей слепой веры и отчаянного желания быть нужной. И в этот момент я понимаю, что не могу так больше жить. Не хочу так жить.

Я поднимаюсь на ноги, чувствуя, как внутри поднимается волна ярости. Гнев — это всё, что осталось у меня. Гнев и отчаяние. Я больше не буду молчать. Не буду терпеть. Достаточно.

— Если ты думаешь, что я буду жить так дальше, ты ошибаешься, — говорю я, и голос мой уже не дрожит. Он становится холодным, твёрдым, как сталь. Я смотрю ему в глаза, впервые за долгое время ощущая себя сильной. — Я ухожу, Матвей. Я ухожу, и Лиза уйдёт со мной.

Он на мгновение застывает, будто не верит своим ушам. А потом его лицо искажает злоба.

— Что ты сказала? — он делает шаг вперёд, но я не отступаю. Я больше не боюсь. Я вижу его таким, какой он есть на самом деле — трус, который использует силу только против тех, кто слабее. Но я больше не слаба. Мои страхи превратились в ярость, и эта ярость придаёт мне силы.

— Ты меня услышал, — повторяю я. — Мы уходим. Я больше не буду твоей жертвой. Ты не имеешь власти надо мной. Всё, что у тебя было, ты уже потерял. Ты проиграл свою жизнь, свою семью. Ты проиграл меня.

Он застывает, словно оценивая мои слова. В его глазах мелькает нечто похожее на страх, но он быстро скрывает это под маской ярости.

— Ты никуда не уйдёшь, — говорит он, но в его голосе слышится неуверенность. — Я не позволю тебе забрать мою дочь.

— Она не твоя, — с холодным спокойствием отвечаю я. — Ты потерял право называть её своей, когда позволил своим демонам разрушить всё, что у нас было.

— Хер тебе! Никуда ты не уйдешь! На работу иди! Долги выплачивать будем! Или я один должен! Все, чтоб я больше этого дерьма не слышал!

И просто уходит, ему плевать, что по моим щекам катятся слезы.

На меня наваливается усталость. Это всё так изнурительно, так тяжело. Я больше не хочу бороться, но понимаю, что выбора нет. Лиза зависит от меня. Её будущее зависит от того, смогу ли я найти в себе силы бороться.