Книга Рабыня Шейха. Заключенная в золото, страница 92 – Ульяна Соболева

— Вставай, — приказал один из них, грубо схватив меня за руку и потащив на себя. Я почувствовала, как пальцы впились в кожу, оставляя синяки. Пыталась вырваться, но мои силы казались жалкими, словно не было никакой воли сопротивляться. В

Меня тащили через коридоры. Я видела, как другие женщины в гареме прячут взгляды, отворачиваются, чтобы не встречаться со мной глазами, но я чувствовала их перешёптывания, слышала их тихие, зловещие усмешки, как рой шершней, которые кружатся вокруг и ждут момента ужалить.

Некоторые из них смотрели с нескрываемым злорадством, в их глазах читалось странное удовлетворение, словно они давно ждали этой минуты. Кто-то даже позволял себе ухмылку, прикрывая рот ладонью, чтобы сдержать смех. Мне хотелось закричать на них, спросить, почему они так радуются моей боли, но я знала, что это бессмысленно. Боль разрывала меня на куски, и я едва справлялась. Меня бросало то в жар, то в холод, и с каждым шагом становилось труднее дышать. Вдруг я заметила знакомое лицо впереди — Фарида. Она стояла как статуя из железа, ожидая, когда мы приблизимся. Её глаза, блестящие и злые, вспыхнули, когда я подошла ближе, и на её губах появилась язвительная усмешка. Она не торопилась, наслаждаясь моментом, как хищник, который видит свою добычу загнанной в угол.

— Шлюха, — прошипела она, её голос был тихим, но резким, как удар хлыста. Затем она резко плюнула мне в лицо, и эта мерзкая влага потекла по щеке. Я почувствовала, как вспыхнуло лицо от стыда, но не могла ответить. Слова застряли в горле, их будто бы заперли внутри, и я могла лишь молча смотреть на неё, сквозь пелену слёз.

Я видела, как она довольна, как ей нравится наблюдать за моей болью, за тем, как я молча стою перед ней, униженная и растоптанная. Её глаза горели злобой и ненавистью, и на миг мне показалось, что она готова плюнуть ещё раз, просто чтобы насладиться этим мерзким ощущением власти надо мной. Я отвернулась, но боль осталась. Она была повсюду, внутри и снаружи, словно острые иглы, которые нельзя вытащить.

Охранники продолжали тянуть меня вперёд.

Сквозь пелену отчаяния и боли я пыталась понять, что же будет дальше. Всё вокруг сливалось в одно сплошное пятно — голоса, шаги. Меня втолкнули в какое-то подвальное помещение, и холодная дверь с грохотом захлопнулась за спиной, отрезав меня от остального мира. Звук замка, щелкнувшего в темноте, эхом отозвался в моем сердце, как приговор. Комната погрузилась во мрак, лишь слабый, блеклый свет пробивался через крохотное, пыльное окно наверху, отбрасывая на стены дрожащие тени. Я прислушивалась, затаив дыхание, но снаружи не было ни звука — казалось, я осталась одна в этом холодном, чужом месте.

Я медленно осмотрелась, но вокруг не было ничего, кроме темноты и сырости. Сырые, каменные стены сжимались вокруг, словно пытаясь задушить, заставляя чувствовать себя пленницей в клетке, из которой нет выхода. Я села на холодный пол, дрожа и сжимая себя руками, пытаясь согреться, но холод пробирался глубже, проникая внутрь, как будто вытягивал последние силы, оставляя меня уязвимой и одинокой.

Было так тихо, что можно было услышать собственное дыхание. Каждый вдох казался болезненным, будто воздух отказывался проникать в легкие. Я пыталась сосредоточиться, но мысли путались, превращаясь в беспорядочный вихрь из вопросов. Мне не было страшно от мысли о наказании, которое грядет, — я уже была готова к этому. Боль, унижения, лишения — я знала, что всё это придет, но это не пугало..

Время текло медленно, как густой кровавый мед, стекающий по стенам. Я не знала, сколько прошло — минуты, часы? Может быть, дни. Здесь не было ни света, ни тепла, ничего, что могло бы утешить. Было лишь ожидание. Ощущение того, что что-то надвигается, как грозовая туча, готовая разразиться в любой момент. И вдруг дверь подвала со скрипом открылась, разорвав тишину. Поток света ворвался внутрь, ослепив меня на мгновение. Я прищурилась, пытаясь разглядеть фигуру в проходе, и сразу узнала его. Амирт. Его силуэт чётко выделялся на фоне яркого света, заливавшего комнату. Он стоял неподвижно, как скала, и даже издалека я ощущала исходящую от него силу, гнев и нечто опасное, звериное. Он шагнул внутрь, и каждое его движение было выверено, как будто он держал всё под контролем. Его лицо оставалось непроницаемым, холодным, будто маска, скрывающая эмоции. Но его глаза — темные, как ночь, — горели. В них была ярость, сдержанная и опасная. Жуткая. По спине пробежали ледяные мурашки. В горле стало сухо…В его руке был хлыст. Тонкий, гибкий, сверкающий в свете, словно змея, готовая ужалить. И я вдруг поняла – он не пришел меня наказать. Он пришел меня убивать.

КОНЕЦ 1 КНИГИ