Книга Рабыня Шейха. Заключенная в золото, страница 87 – Ульяна Соболева

Мои руки дрожали, я пыталась отстраниться, но он притянул меня сильнее, и от этого мне захотелось сдаться. Он держал меня так, как держат тех, кого боятся потерять, но я знала, что это не страх потери — это стремление завладеть, обладать. Я скоро сломаюсь… я не выдержу. Я просто рассыплюсь в его руках.

— Я хочу, чтобы ты кончала подо мной… а не сама в душе, развратная девочка. Скажи, что хочешь меня…давай, скажи. Назови мое имя…

— Амирт…, - прошептала я и он сдавил мою грудь жадной ладонью, сильнее прижал к стене, поднимая мою ногу к себе на бедро, давая ощутить промежностью его длинную эрекцию. Боже…как выдержать.

— Скажи…Амирт, трахни меня…

— Нет, — прошептала я, с трудом находя в себе силы остановить его. Голос мой дрожал, но я заставила себя произнести это слово твёрдо, словно удар в вязкой горячей тишине. Он мгновенно замер, отстранившись, и я увидела, как его глаза сузились, потемнели, словно затянутые штормовыми облаками. В них бурлило нечто дикое и опасное, жажда, которая пугала и манила одновременно.

Его лицо исказилось от гнева, и в ту же секунду он резко схватил меня за волосы, заставив запрокинуть голову, чтобы я посмотрела на его лицо снизу вверх. Его дыхание было горячим и тяжёлым, словно он только что сорвался с края пропасти и едва удержался.

— Что тебе нужно? — прошипел он, каждая его фраза была как укол кинжала. — Почему ты мучаешь меня, дрянь? Говори! — его голос был полон ярости, смешанной с каким-то странным отчаянием, которое он, кажется, даже не осознавал. Он требовал ответов, но сам словно боялся их услышать.

Я сглотнула, чувствуя, как комок подступает к горлу. Нужно было говорить, нужно было сказать, пока я ещё могла. Я заставила себя смотреть ему прямо в глаза, несмотря на то, как тяжело было выдержать этот взгляд, полный обжигающей страсти и ненависти.

— Ты ведь чего-то хочешь, да?

— Я хочу позвонить, — прошептала я, собрав всю свою смелость в этот короткий, едва различимый звук. Казалось, что от этих слов зависело всё, моё будущее, моя жизнь, моё спасение или гибель.

Он мгновенно напрягся, его глаза сузились, словно он услышал самое нелепое и абсурдное из всего, что могло бы прозвучать. А затем он вдруг рассмеялся. Смех этот был коротким, но резким, как удар хлыста. В нём слышался сарказм, холодный и жёсткий, разрезающий воздух между нами.

— Кому? Мужу своему? — спросил он, ирония в его голосе была словно яд, отравляющий каждое слово. Его губы чуть изогнулись в усмешке, но глаза оставались жестокими, беспощадными.

— Дочери, — прошептала я, еле удерживая себя на плаву под его взглядом, полным недоверия и чего-то похожего на растерянность. Я произнесла это тихо, но достаточно отчётливо, чтобы он понял, что я говорю правду.

На мгновение он замер, словно пытаясь осмыслить услышанное. Его лицо было неподвижным, но я видела, как на миг в его глазах мелькнуло удивление. Оно тут же сменилось чем-то другим, каким-то странным, глубоким выражением, которое я не могла расшифровать.

— И…я дам позвонить, а что ты дашь мне взамен?

Я судорожно глотнула воздух.

— Все…чего вы хотите.

Он медленно вытащил телефон из кармана, и его движения были неспешными, почти ленивыми, но в них чувствовалась напряжённость, будто он всё ещё раздумывал, стоит ли выполнять мою просьбу. Он протянул его мне, и я увидела, как его пальцы чуть дрогнули. Я не могла поверить, что он действительно дал мне это сделать. Схватив телефон, я почувствовала, как руки предательски дрожат.