Книга Рабыня Шейха. Заключенная в золото, страница 23 – Ульяна Соболева

Эти слова, сказанные так спокойно были словно удар в солнечное сплетение, словно жесткий, сильный удар в живот. Попытка побега карается смертью. Я поняла, что оказалась в месте, где не было ни свободы, ни права на выбор. Беззаконие, унижения, пытки, смерть. Кем бы ни был этот шейх он устроил здесь средневековье и все это сходит ему с рук. У богатых свои причуды. Только такая причуда может стоить кому-то жизни. От мысли, что я никогда не вернусь к Лизе…что никто не станет помогать бабушке, а коллекторы могут сделать что угодно меня затошнило.

— Вы будете учиться, как угождать шейху, как исполнять его желания, — продолжила Фарида, её голос был безжалостным. — Ваша задача — служить ему. И только так вы сможете выжить в этом месте.

Она подошла к одной из девушек, которая дрожала от страха, и резко подняла её за подбородок, заставив смотреть себе в глаза.

— Если кто-то из вас попробует ослушаться или сбежать, — тихо сказала Фарида, — Ясир лично позаботится о том, чтобы вы больше никогда не увидели этот мир. Здесь нет сантиментов. И я не смогу вас защитить.

Она отпустила девушку и отошла назад, снова ставя нас всех под своим холодным, проницательным взглядом. Внутри меня разгорался адский страх, который становился всё сильнее с каждым её словом. Но мне ужасно хотелось выжить и вернуться к своей дочери. Только как? Боже как это сделать?

— С завтрашнего дня вы начнете учить арабский язык и чем быстрее вы его выучите – тем лучше для вас, — закончила Фарида, её голос прозвучал как приговор. — Привыкайте к этому месту. Здесь нет ни жалости, ни прощения. И еще раз хорошенько запомните вы — собственность шейха. И ваша жизнь теперь зависит только от него.

После этих слов она развернулась и медленно вышла из комнаты, оставив нас в холодной, гнетущей тишине. Мы стояли там, потрясённые, осознавая, что наша судьба теперь в руках какого-то сумасшедшего самодура, возомнившего себя султаном или кем еще черт его знает. Впереди нас ждали испытания, страх и безысходность. И всё, что мы могли делать, — это надеяться, что выживем.

Я всегда знала, что мир может быть жестоким, но теперь я поняла, насколько глубока его бездна. Оказавшись в этом роскошном аду, я почувствовала, как все, что было мне дорогим, обесценилось, как все, во что я верила, превратилось в прах. Здесь, в этих великолепных залах, не имеет значения, какой век на дворе. Здесь не имеет значения, что в современном мире такого не должно происходить. Здесь царит другая реальность, где человеческие жизни — лишь пустые тени, прячущиеся под золотыми куполами самой преисподней.

Когда Фарида повела нас по коридорам гарема, я почувствовала, как моё сердце замерло от ужаса. Вся эта роскошь, весь этот блеск, от которого захватывало дух, оказался лишь фасадом, скрывающим тьму и боль. Мы шли по длинным залам, где мраморный пол отражал свет хрустальных люстр, словно хотел ослепить нас, заставить забыть о том, где мы находимся. Но я не могла забыть. Я не могла закрыть глаза на то, что происходит. В это невозможно поверить, это как будто сон, сюрреалистическая галлюцинация.

Нас привели в большую комнату, которая, как я поняла, была общей спальней для девушек. Здесь не было ни роскоши, ни уюта. Просто ряды кроватей, покрытых простыми, но чистыми покрывалами. В углу — длинные шторы, за которыми, как оказалось, скрывалась ванная комната. Всё было слишком просто, слишком аскетично для того, что я ожидала увидеть. Но это место не было создано для комфорта. Это был очередной шаг на пути к потере человечности.