Книга Рабыня Шейха. Заключенная в золото, страница 43 – Ульяна Соболева

* * *

Я не могу больше жить в этом кошмаре. Каждый день — как шаг в пропасть. Я уже не чувствую страха так сильно, как в первые дни. Всё притупилось. Единственное, что остаётся — это боль. И отчаяние. Этот мужчина… Шейх. Его глаза, его властность… Я не могу бороться с ним. Но я не могу и сдаться. Я слышала что о нем говорили. Он воспламеняется, берет на один раз, а потом забывает, и девушка может вечно сидеть в его гареме… или быть изгнана и выдана замуж. Ночь с Шейхом может быть первой и последней. А его интерес тут же пропасть.

Но после моего прыжка в воду все изменилось. Я больше не была такой же, как раньше. Но и не только я. Гарем смотрел на меня иначе. Я это чувствовала. Сначала это были взгляды — короткие, бросаемые через плечо, как будто я сделала что-то непростительное. Я не понимала, что именно изменилось, но точно знала — они ненавидят меня. Малика, Лейла, другие женщины — каждая из них, не произнеся ни слова, делала моё существование здесь ещё более невыносимым. Их молчаливое презрение ощущалось буквально в воздухе. Я не могла пройти по коридору, не почувствовав на себе этот ледяной холод. Я уже не была такой же, как они. Потому что Шейх обратил свое внимание на меня. Потому что он спас меня. Слуги больше не смотрели с насмешкой, они стали тише, настороженнее. Кто-то шептался за моей спиной, как будто знал больше, чем я сама. Лейла — её лицо было маской. Она могла стоять неподвижно, но я видела огонь, который горел в её глазах. Она не произносила ни слова, но её молчание кричало громче, чем любые слова. Она знала, что я получила внимание шейха, и это делало её моим злейшим врагом.

Особенно сильно я чувствовала её ненависть во время редких встреч за ужином. Когда мы оказывались в одной комнате, мне казалось, что воздух между нами сгустился до невыносимого напряжения. Она держалась ровно, не выражая своих эмоций открыто, но я видела всё по её глазам. Лейла смотрела на меня, как на тварь, как на ту, кто явно ей мешает, ту, кого нужно уничтожить.

Но хуже всех вела себя Малика. Она не пыталась скрывать свою ненависть. В каждой её фразе, в каждом движении была злоба. Она не стеснялась говорить обо мне прямо. Сначала это были косые взгляды, шепот за спиной, но со временем её враждебность переросла в откровенную агрессию. Однажды я стояла у окна, стараясь не обращать внимания на разговоры вокруг. Я пыталась найти в себе силы выдерживать всё это. Но именно тогда Малика подошла ко мне, её голос был полон яда.

— Ну что, наслаждаешься вниманием? — её слова прозвучали как удар. — Думаешь, теперь ты — главная здесь? Думаешь, он тебя выберет? Может быть и выберет…трахнет один раз. Здесь таких девяносто процентов. Кто пришли на одну ночь. Гораздо меньше на две. На три почти никого нет…

— На три это ты? – с издевкой спросила я.

— Будет и четыре и пять! А с тобой поиграются и выкинут. Какая от тебя ценность. Порваная использованая дырка.

— Ну и ты теперь не целая, верно. Интересно, а третья ночь была сколько лет назад!

— Заткнись! – зашипела она, - Хитрая сука! Нарочно это сделала, чтоб он заметил тебя! Знаешь, почему ты не танцевала перед ним? Потому что он не захочет такую, как ты. Ты никому не нужна. Он выбросит тебя, когда поимеет! Уже утром ты будешь забыта…Потому что ты ничтожная!