Книга Рабыня Шейха. Заключенная в золото, страница 54 – Ульяна Соболева

— Он смотрит на неё так, как когда-то смотрел на меня, — шептала Лейла про себя, сжав зубы.

Шейх провёл рукой по подбородку, не сводя глаз с Евгении. Лейла видела, как напряжён каждый его мускул, как его взгляд опускается на её шею, затем ниже к соблазнительной пышной груди. В воздухе чувствовалось напряжение, электричество, которое казалось, готово было взорваться в любой момент. Но Евгения была спокойна, сдержанна. Лейла видела, как эта славянка хитро манипулирует шейхом, играя на его слабостях.

Лейла отвернулась. Её грудь сжалась от гнева и боли. Шейх терял голову из-за рыжей, и это стало для Лейлы настоящим унижением. Её, любимую женщину, мать его сыновей, отодвинули в тень ради какой-то славянской рабыни.

«Это не закончится просто так», — прошептала Лейла, едва не сорвавшись на крик. «Я должна что-то сделать… я должна все это прекратить».

Как такое может происходить? Разве ей не сказали, что рыжая не провела ночь с Шейхом, что ее выставили через короткое время. Разве этого не было? И только потом Лейла вдруг поняла. «Ах ты ж хитрая, мерзкая дрянь! Так вот что ты сделала? Ты отвергла его! Ты разожгла в нем жажду охоты и завоевания! Ах ты ж …ах ты ж сука!»

Лейла стояла перед зеркалом, наблюдая за своим отражением. Каждый раз, когда она видела собственные глаза, в её душе поднималась волна горечи. Её красота — это её сила, её оружие. Она родила шейху двоих сыновей, они его наследники, но почему ей казалось, что все это уже не имеет значения? Она чувствовала, что теряет его. Его страсть, его внимание — всё это уходило к другой. К той, кто казалась всем чужой в их мире.

Лейла провела рукой по своей шее, как будто пыталась избавиться от удушающего чувства беспомощности. Она знала, что ничего не изменилось бы, если бы она продолжала играть по правилам. Правила этого мира, этого гарема, этих людей. Здесь выигрывает не тот, кто красив, а тот, кто силен. Лейла была умна, но ей не хватало союзников. Единственная женщина, чьё мнение имело значение для шейха, — Назира. Она была тенью шейха, стражем гарема, той, кто всегда знала всё и всех. Лейла знала: если она хочет сохранить своё место, ей нужно действовать. И начать нужно с Назиры.

Когда Лейла вошла в покои Назиры, воздух словно стал холоднее. Назира сидела у низкого стола, в руках у неё была старинная чётка. Её глаза — те самые глаза, которые видели не одну интригу в этом гареме — внимательно следили за движениями Лейлы.

— Назира, — Лейла старалась придать голосу уверенности, хотя внутри всё дрожало. — Нам нужно поговорить. Это важно.

Назира молчала, её взгляд был холодным, неподвижным. В этот момент Лейла почувствовала себя не увереннее, чем когда-либо. Но она не могла показать слабость. Это было бы равносильно поражению.

— О рыжеволосой? — Назира тихо и спокойно положила чётки на стол. — Что ты хочешь сказать мне о ней? Чего я не знаю?

Лейла собралась с мыслями. Назира знала. Назира всегда знала больше, чем кто-либо. Она не зря руководила гаремом, контролировала каждое движение, каждую женщину, каждого слугу. Лейла знала, что любые её слова должны быть продуманы до последнего звука.

— Она… она заигрывает с мужчинами…с охраной…ее видели и не один раз. — Лейла замедлила дыхание, чувствуя, как её слова наполняют тишину комнаты. — Если это дойдёт до остальных женщин, ее безнаказанность, распутство, гарем окажется в хаосе. Мы все будем под угрозой.