Книга Рабыня Шейха. Заключенная в золото, страница 83 – Ульяна Соболева

Лейла подняла голову и посмотрела на шейха. На её лице была такая страсть, что я невольно отвела взгляд. Мне не нужно было видеть её улыбку, чтобы понять, что она любит его. Любит всем сердцем, всей душой. И, возможно, он отвечает ей тем же. И что мне делать с этим знанием? Что делать с этим непрошеным чувством зависти, которое, как яд, разливается внутри, лишая дыхания? Я не могу быть как она. Никогда не смогу так спокойно и с нежностью смотреть на него. Моё место здесь — непонятное, шаткое, временное. А её — рядом с ним. Навсегда.

А потом я резко вздернула голову – кто сказал, что навсегда. Я пошатну ее власть. Я сделаю все, чтобы оказаться на ее месте. Или…или умру как Малика. Но рабыней я не буду. Хватит с меня рабства в моем собственном доме с Никитой. Той слабой женщины больше нет. Есть другая, которая будет бороться за своего ребенка и за возможность ее увидеть.

— Вам будет трудно её победить, Женя, — вдруг произнесла Амаль, её тихий, осторожный голос пронёсся по комнате, словно ветерок. Я вздрогнула и обернулась. Она стояла чуть поодаль, будто бы скрываясь в тени, но её взгляд был цепким и внимательным. Амаль видела, куда я смотрела, и что заставляло меня задуматься. — Лейла — мать его сыновей. Он всегда будет к ней близок.

Я нахмурилась, стараясь скрыть выражение лица. Её слова ударили больно и точно. В груди засаднило, появилось опять это неприятное чувство. Эта неуверенность. Я и сама это понимала, но когда об этом говорил кто-то ещё, реальность становилась более невыносимой. Лейла — мать его сыновей. Их связь глубока и непоколебима. Но почему я должна это принимать, как неизбежность? Почему это должно быть препятствием на моём пути? Я сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. В горле застыл комок, острый и тяжёлый, как гвоздь, вбитый прямо в сердце.

Я не знала, что ответить Амаль. На самом деле, не знала, что сказать даже самой себе. Да, её влияние огромно. Я видела это. Я видела, как он смотрит на своих сыновей, на них обоих, и это был взгляд, который я никогда не смогу себе представить. Тёплый, нежный, будто весь этот жёсткий, каменный мужчина растворялся, когда дети были рядом. Я видела, как Лейла смотрит на него — спокойно, уверенно, с улыбкой, которая знает, что ей не нужно бороться, потому что её место закреплено.

Но я должна выжить. Я должна найти способ выбраться отсюда, или остаться здесь и стать сильнее. Бросить вызов этому миру. И ещё... меня тревожило нечто большее, то, что жгло меня изнутри с самого утра. Лиза. Моя дочь. Я проснулась от сна, сердце бешено колотилось, грудь болела так, словно её сдавливали железными тисками. Словно мир сжимался вокруг меня, и не давал дышать. Во сне я видела её лицо, такое знакомое, родное, искажённое страхом. Лиза стояла на улице, маленькая, с её светлыми волосами, которые всегда пахли мылом и сладким шампунем, что я когда-то купила ей, и её глаза, полные слёз, смотрели прямо на меня, умоляли. Она тянула ко мне руки, но я не могла подойти. Нечто невидимое держало меня, не давало сделать ни шага. И я слышала голос бабушки, глухой, хриплый, как будто её душила простуда. Она звала Лизу по имени, и потом начался кашель, громкий, мучительный, как в последние дни, когда я видела её больной.