Книга Рабыня Шейха. Пепел надежды, страница 27 – Ульяна Соболева

"Конец. Просто конец. Не медленный, не мучительный. В этом дворце смерть приходит тихо, словно шёлковая петля затягивается на шее. Тебя просто больше нет. И никто даже не спросит, куда ты делась. Шейх не спросит…он меня ненавидит и приходит только для того чтобы причинить боль и унизить еще сильнее на мне не проходят синяки от его жестоких пальцев"

Я снова посмотрела в сад. Казалось, что сама земля здесь хранила шёпот слуг, шаги тех, кто исчез бесследно, следы предательства. Эти мысли были словно камень, тянувший меня вниз, но я понимала, что отступать нельзя. Лейла может быть королевой на своей доске, но любая королева нуждается в пешках, чтобы защитить себя. Ханан была одной из них.

И если я найду её слабое место, если доберусь до правды, тогда я смогу ударить по самой Лейле.

"Но сначала… сначала нужно продумать всё до мелочей."

Я оторвалась от окна и сделала шаг назад. Луна заливала комнату холодным серебряным светом, превращая её в тюрьму из теней. Эта комната, эти стены — всё это должно было сломать меня, превратить в такую же пешку. Но я была другой. Я была тем, кого невозможно уничтожить так просто.

"Ты думаешь, что я проиграла, Лейла? Ты думаешь, что это твоя игра? Ничего. Очень скоро я переверну твою доску вшивая королева. И, возможно, начну с Ханан."

Когда я увидела её снова, время будто замедлилось. Она. Та самая. Девушка с косой, которая преследовала меня во снах, шепча слова лжи, утянувшие меня в бездну. Та же туго стянутая тёмная коса, которая качалась за её спиной, словно петля, ждущая своей жертвы. Тот же взгляд, осторожный, чуть испуганный, но при этом... покорный. В её глазах читалась привычка подчиняться. Она не выглядела сильной, но её слабость была обманчивой. Она умела быть невидимой.

Моё сердце забилось так громко, что я едва слышала собственные мысли. Это была она, я не сомневалась. Каждая черта её лица, каждое движение говорили мне, что это та, кто в ту ночь превратила мою жизнь в руины. Я хотела подойти, схватить её за плечи, вглядеться в её глаза и выкрикнуть: "Почему ты это сделала? Кто тебя заставил?!" Но вместо этого я остановилась. Нельзя было показывать слабость. Нельзя было показывать, что я её узнала.

Я сделала глубокий вдох, выровняла дыхание и осторожно шагнула ближе. Она стояла возле фонтана, её руки машинально теребили край кофты. Она не замечала меня, занятая чем-то своим, но её напряжённая поза выдавала внутренний страх.

— Ханан? — позвала я её мягко, словно случайно, словно мы были просто двумя служанками, которые хотят обсудить что-то незначительное.

Она обернулась медленно, слишком медленно, как будто знала, что увидит меня, и готовилась к этому. Наши взгляды встретились. Её глаза… округлились. Она посмотрела на меня ровно на долю секунды — не больше, не меньше. Этого хватило, чтобы я поняла: она знала, зачем я подошла.

— Да? — её голос прозвучал ровно, но я почувствовала в нём холод.

— Я хотела спросить… — я сделала паузу, пытаясь подобрать нейтральные слова. — Тебя ведь зовут Ханан?

— Да, а что ты хотела?

Я попыталась продолжить, сделать разговор лёгким, невызывающим подозрений. Как будто я ее не помню.

— Кажется, я видела тебя раньше. Ты давно служишь здесь?

Но её взгляд стал ещё более отстранённым, почти чужим. Она молчала, а затем резко отвела глаза.