Книга Рабыня Шейха. Пепел надежды, страница 50 – Ульяна Соболева

"Это он сделал. Для чего? Наказал ее из-за меня? А потом простит и вернет обратно? Ведь она мать его наследников"

Моя голова опустилась, пальцы сжались в кулаки. Я вспомнила его лицо. То, каким оно было, когда он услышал запись. Его взгляд, тяжёлый, острый, как лезвие, и всё ещё непроницаемый.

Он выгнал Лейлу. Но что это значит? Это месть за её ложь? Или это просто очередной его способ показать свою власть?

Я не знаю.

Я ненавижу, что это тревожит меня. Ненавижу, что я думаю об этом. О нём.

"Почему это связано со мной? Или я просто хочу, чтобы это было связано со мной?"

Я встала, подойдя к окну. Холодный воздух ночи коснулся моей кожи, но не принес облегчения. Лейла больше не в этих стенах. Она ушла, забрав с собой весь яд, который посеяла в этом дворце.

Но я знала, что не могу расслабиться.

"Лейла могла быть изгнана, но её тень всё ещё здесь. Это его дворец, его законы. Если он уничтожил её, то кто станет следующей жертвой, если он снова ошибётся?"

Я не верю в его жесты. Ни в то, что он разрушил её власть, ни в то, что он решил действовать. Шейх никогда ничего не делает просто так.

"Это игра. Это всегда игра."

И в этой игре я слишком долго была пешкой.

Глава 19

Сжав ладони на подоконнике, я почувствовала, как ногти впиваются в кожу. Лейлы больше нет, но тишина, которая пришла вместо неё, пугает меня больше.

"Что теперь?»

Мой взгляд упал на сад. В темноте он казался диким и пугающим. Я чувствовала себя так же. Всё ещё в этих стенах. Всё ещё в ожидании удара.

"Её изгнание ничего не изменило. Потому что теперь моё внимание приковано к другому хищнику. К тому, кто всё это устроил."

И как долго продлится эта иллюзия?

Когда Зухра принесла поднос в мою комнату, я не сразу поняла, что это. Её движения были такими тихими, что я не обратила на неё внимания, пока она не поставила его на стол.

— Это… для вас, госпожа, — сказала она, опуская голову и быстро уходя.

Я осталась одна.

Мой взгляд упал на поднос. Серебряная крышка, от которой отблескивал слабый свет, казалась чем-то чужим, неуместным в этой комнате. Что-то заставило меня медленно подойти ближе. Пальцы дрогнули, когда я сняла крышку, и запах ударил в лицо, мгновенно разрывая время на "до" и "после".

Запах, который я не чувствовала вечность.

Моя любимая еда. Еда моего детства…еда из моей страны. Еда, которую я не ела вечность. Тарелка борща, запеченный картофель, котлеты, салат «оливье», бутерброды с красной икрой, треугольники блинов с мясом.

Каждая деталь была идеальна. Словно кто-то знал, что именно я люблю. Это не могло быть случайностью.

Я стояла, глядя на поднос, и почувствовала, как что-то застряло в горле.

"Узнал? У кого и как"

Я села на край кровати, уставившись на этот маленький кусочек прошлого, вернувшийся ко мне, как призрак. Простая, вроде бы мелочь. Но она как будто толкнула меня в грудь.

Он… помнит.

Это не служанка решила принести мне это. Это не случайность. Это он.

Я вспомнила, как когда-то, в первые месяцы после моего появления здесь, он узнавал мои вкусы. Как однажды спросил: "Что ты любишь?" — и я, наивная, ответила, даже не думая, что этот вопрос может иметь значение. Я тогда и представить не могла, что он запомнит.

"Но зачем?"

Я подняла чайник и наливала чай, чувствуя, как дрожат руки. Густой аромат жасмина поднялся к лицу, и мне стало больно.