Книга Между любовью и ненавистью, страница 104 – Шейн Роуз

Разве не печально, что мне отчаянно хотелось это сделать? Попробовать преодолеть разделяющую нас пропасть. И я поддалась этому порыву, набирая ее номер дрожащей рукой, чувствуя, как внутри зарождалась робкая надежда.

— Клара, – в трубке раздался ее бодрый голос. – Это правда? Я зашла в соцсети и за неделю получила миллион сообщений о вас двоих.

— Да, но, в общем, они сильно преувеличивают.

— Он ввязался из-за тебя в драку? – Она понизила голос до заговорщицкого шепота, будто мы с ней делились самой горячей сплетней, и я невольно улыбнулась.

— В основном это моя вина.

— Значит, это действительно правда, – восторженно произнесла она. – Нам непременно следует навестить тебя. Это будет чудесно.

Я глубоко вздохнула. Мы поднимали этот вопрос раньше.

— Знаю, просто…

— Я скоро приеду. Не беспокойся насчет мамы. Я понимаю, как тебе непросто. Сейчас все перевернулось вверх дном. Неудивительно, что ты испытываешь стресс, и мне жаль, что я сама была вся на взводе. – В ее голосе проскользнули сочувственные нотки.

Когда родной человек снимает с тебя гнетущую ношу, которую ты едва выдерживал, наступает эйфорическое облегчение. Тот, кто искренне тебя любит, подхватывает твое бремя и торопится избавить тебя от него. И именно это всепоглощающее чувство любви затуманивает разум.

— Спасибо, – еле слышно выдохнула я.

Она без умолку рассказывала, как мечтает приехать, как ни за что не проболтается маме и как все прекрасно сложится. Конкретную дату она не обозначила, но я вновь ощутила ту самую сестринскую связь, и на душе стало легко, радостно и безмятежно.

Я понимала, что ступила на зыбкую почву. Затем она сообщила, что передает телефон маме и мне лучше собраться с духом, потому что у нее созрела очередная идея. Я усмехнулась. При поддержке Анастасии давление матери становилось терпимым. Хотя она уже написала мне сообщение с требованием прилагать больше усилий, чтобы выглядеть достойно на страницах журналов, особенно теперь, когда меня сравнивают с Натией. Оскорбление было очевидным, но я сознательно решила его проигнорировать.

Доминик словно не замечал всех публикаций и сплетен, крутившихся вокруг наших отношений. Изо дня в день он спокойно погружался в работу с утра, и всякий раз, когда я предлагала ему отведать что-либо из моих кулинарных изделий, он неизменно отказывался. Я практически доработала идеальное меню для пекарни и искренне хотела, чтобы кто-то оценил плоды моих трудов.

— Хочешь маковый пирог? Я специально для тебя приготовлю.

— Никаких маковых пирогов, кексик, – ответил он и продолжил пить черный кофе, оставаясь все тем же человеком с чертовой душой, который не притрагивается к сладкому.

Ежедневно я предпринимала попытки оказаться на рабочем месте раньше его. Даже купила подержанный велосипед, чтобы избежать расходов на такси.

И разумеется, он почти неизменно прибывал раньше. Я оставляла двухколесный транспорт за углом, приводила в порядок платье и проходила через вестибюль. К несчастью, в то злополучное утро Доминик появился в тот же самый момент.

— Ты добираешься до работы на велосипеде прямо из дома?

— Просто стараюсь держать себя в форме, – вздохнула я, потирая шею, которая болела несколько дней.

Он мгновенно приблизился и, отстранив мои руки, начал массировать.