Книга Между любовью и ненавистью, страница 118 – Шейн Роуз

— Ты действительно хочешь меня, детка? Тогда действуй, возьми меня так, как тебе по вкусу.

Ее глаза цвета изумруда округлились, когда я вновь занял место в кресле. Мой член, покрытый ее влажным, мерцающим возбуждением, приковал ее внимание, когда я поиграл им, призывая девушку.

— Иди ко мне на колени. Опустись на меня и скачи как пожелаешь.

Она плавно соскользнула со стола, будто зачарованная открывшимся перед ней зрелищем. Ее груди подпрыгнули, когда девушка коснулась пола, выразительные бедра покачивались, пока она приближалась ко мне в два неторопливых шага, а затем уверенно устроилась у меня на коленях. Не колеблясь ни секунды, Клара решительно опустилась на меня.

— Я очень долго об этом мечтала, – выдохнула она, наращивая темп, ее тугое лоно заставляло каждый мускул в моем теле – от шеи до кончиков пальцев – напрячься, изо всех сил сдерживая оргазм.

Она вцепилась в мои плечи, используя их как опору, ногти оставляли заметные следы, пока она ускорялась, волосы разметались на груди, а глаза закрывались. Пухлые губы сложились в букву «О», а тело ритмично взлетало и опускалось на моих коленях, вплоть до последнего момента.

Она откинулась назад, ее взгляд тут же встретился с моим, когда она, обхватив член, вытащила его из своего тела и сжала, издав пронзительный крик.

Наблюдая за тем, как она теряет контроль, ощущая, как ее рука, ласкающая мой член и направляющая его к ее животу, лишили меня остатков выдержки. Я взорвался, изливаясь на ее живот, не в силах сдерживаться ни на секунды, в то время как ее возбуждение стекало по ноге. Моя ладонь мгновенно нашла ее лоно, мне было важно, чтобы она испытывала то же, что и я.

Мы оставили следы друг на друге, и какая-то первобытная часть меня ликовала, упивалась осознанием, что я пробудил в ней эту потребность. Она жаждала этого – жаждала, чтобы я оставил на ней свой след, будто иного исхода просто не существовало. Я ласкал ее вновь и вновь, позволяя ей пережить волны наслаждения, пока второй рукой гладил животу, будто втирая себя в ее кожу.

— Ты принадлежишь мне, маленькая бунтарка. И никому больше. Ты понимаешь? Мне следовало бы оставить свое семя на тебе как напоминание.

Она прильнула ко мне и кивала снова и снова.

— Возможно, но эти отношения…

— Я отнесу тебя в постель, – перебил я ее. Мне не хотелось услышать то, что она собиралась произнести. В этот миг я с пугающей ясностью понял: это и есть настоящие отношения. Я построил с ней что-то подлинное – такое, от чего уже не получится легко и безболезненно уйти.

Но я и не желал уходить.

Я уложил ее в кровать и буквально из последних сил старался не залезть к ней под одеяло. Когда-то я сам установил это железное правило, и сейчас меня разъедало изнутри, что не могу ему следовать, по крайней мере с ней.

Я ворочался всю ночь, неотступно думая о ней, о том, что она всего в нескольких шагах по коридору. Цеплялся за надежду, что к утру все уладится. Ведь у нас случился секс, и этого должно было быть достаточно, чтобы выгнать ее из моих мыслей. Но ничего не сработало.

* * *

Разумеется, я предвидел, что переезд Клары утром внесет определенную сумятицу. Я твердил себе: это лишний раз докажет, что нам не суждено быть вместе, послужит веским основанием держать ее, да и всех прочих, на расстоянии вытянутой руки.