Книга Между любовью и ненавистью, страница 145 – Шейн Роуз

В ЭТОТ момент на этой кухне никто не имел власти надо мной – лишь он. Я принадлежала ему безраздельно и безвозвратно. И это был не спектакль, а чистая правда. И сердце мое рвалось в бой, готовое сразиться с любым противником. Я хотела, чтобы он понял мои намерения.

Подтянув ноги, я перебралась в центр кухонного острова, перевернулась на спину и свесила голову за край столешницы.

— Клара, – произнес он осторожно, но взглядом продолжал пожирать мое тело, распростертое на столешнице. Мужчина должен был слушать свою бывшую по телефону, но вместо этого прошептал: – Что ты задумала?

— То, что доставит удовольствие моему парню. – Я притянула его член ближе к своему лицу и тихо сказала: – Ты ведь доверяешь художнице, Доминик?

Он зарычал, тяжело выдохнул, а потом, зажав телефон между плечом и ухом, принялся стягивать с меня рубашку.

— Вопрос в том, доверяешь ли ты мне?

Я прикусила губу, не отрывая взора от его внушительного члена в моей руке, такого большого, что понимала: если не расслаблюсь, если он не войдет в мой рот и горло под правильным углом, то просто задохнусь. Тем временем он ласкал мое тело.

— Детка, ты должна подтвердить, что доверяешь мне.

Я сделала два глубоких вдоха, прежде чем кивнуть и решительно притянуть его к себе. До меня доносилось приглушенное бормотание Натии в трубке телефона. Я знала, что она там. Знала, что она, возможно, всегда будет этой непреодолимой стеной между нами, но сейчас я хотела обладать им, даже когда Натия пыталась его вернуть. Хотела быть первой женщиной, занимающей его мысли именно сейчас, потому что в будущем мне не суждено занять это место.

Из его груди вырвался стон, за которым последовала череда ругательств. Телефон со стуком упал на столешницу, а его ладони с силой вцепились в мои груди. В этот момент у самого моего уха раздался голос Натии:

— Дом, ты меня слушаешь? Ты ведь осознаешь, что с ней у тебя ничего не выйдет. Я хочу, чтобы ты вернулся ко мне.

Его член продвинулся глубже в мое горло, а одна рука скользнула вниз по животу и, сжав клитор, потянула его, задавая тот ритм, в котором он овладевал моим ртом. Доминик погружался все дальше, сперва размеренно, затем быстрее, движения становились более хаотичными.

— Ты почувствуешь меня целиком, детка. Никто и никогда не овладеет твоим прелестным ртом так, как я. Понятно?

Я хмыкнула в знак одобрения.

— Правильно, кексик. Прими все. Каждую чертову каплю. – Я обвела языком головку, ощутив солоноватый привкус накопившейся спермы, и в тот же миг он ворвался с такой силой, что слезы навернулись на глаза, пока он изливался в мое горло. Я достигла пика вместе с ним, он сжал сосок и ввел в меня палец, быстро сгибая его в такт своему освобождению.

Кто-то из нас должен был сбросить звонок Натии или хотя бы обеспокоиться тем, что она стала невольной свидетельницей нашей кульминации через динамик телефона. Но нам, похоже, было плевать. Он отстранился, однако мгновенно вернулся с мягким влажным полотенцем, чтобы обтереть меня, и тихо спросил:

— Тебе что-нибудь нужно перед тем, как лечь спать?

Я прикусила губу и приподнялась на столешнице, оглядываясь по сторонам.

— Может, съедим по одному пирожному?

— Не хочу. – Он покачал головой, и я нахмурилась.

— Ты шутишь? Тебе же понравились те пирожные, когда ты впервые их попробовал. И совсем недавно ты сам утверждал, что они идеально подойдут для меню пекарни.