Книга Между любовью и ненавистью, страница 48 – Шейн Роуз

Доминик принес меня обратно. Господи, что я ему наговорила? Я тихо застонала и, опустив взгляд, с ужасом осознала, что еще и оголилась перед ним.

— Ладно, Клара, сегодня тот самый день, когда ты будешь себя ненавидеть.

Но даже в этот миг я отчетливо понимала, что нельзя поддаваться унынию и накрываться с головой одеялом. Впереди ждет бесконечный список дел до открытия пекарни.

В моем распоряжении было всего два месяца, чтобы воплотить мечту и превратить это место в нечто особенное, а после всех столкновений с надменным Домом я твердо решила достигнуть цели. «Сделай так, чтобы она принадлежала тебе», – говорил он. Но вряд ли он подразумевал устроить это нелепое представление. Зазвонил телефон, и на экране высветилось имя матери. Я честно призналась себе, что не желаю отвечать, как и на звонки сестры, которой передали эстафету.

Она позвонила раз двадцать за это утро, прежде чем я наконец подняла трубку.

— Да, Анастасия.

— Слушай, Клара, я уже сыта по горло тем, что ты гонишься за этой идиотской мечтой. Долго это будет продолжаться?

Я невольно вздрогнула. Почему мне до сих пор было важно получить одобрение сестры? Я представляла день, когда однажды проснусь и вновь испытаю ее ускользнувшую сестринскую любовь. Но где-то на пути мы потеряли друг друга, и это чувство жгло меня изнутри.

— Анастасия, – выдохнула я, – я не желаю ссориться с тобой. Если бы ты могла порадоваться за меня. Я бы очень хотела, чтобы ты приехала и увидела, почему…

У меня язык не повернулся бы сказать, как мне хорошо живется здесь без нее. Она живое отражение нашей матери, но клянусь, Анастасия наверняка помнит те дни, когда мы вместе играли на берегу, носились по песку на пляже и часами плавали в океане, воображая себя русалками.

— Ты забыла, что эти братья Харди сделали с нами? – спросила она голосом, исполненным гнева. Анастасия не только годами была жестока ко мне, но и вымещала злость на Эви, дочери Карла от его первого брака. Эви вышла замуж за Деклана Харди, а он не терпел неуважения к своей жене. Харди лишили их членства в империи HEAT. И я одобрила это решение.

— Может, не будем это обсуждать? – прошептала я. За последний месяц я создала для себя убежище. Изменила свою жизнь и твердо решила не возвращаться к прошлому даже мысленно. Я мечтала, чтобы здесь все вышло иначе.

На другом конце провода повисла гнетущая тишина.

— Лучше расскажи, как у тебя дела во Флориде? – осторожно попыталась я переключить разговор. В глубине души мне хотелось вернуться в те времена, когда нам было по семь лет, когда мы были единственной опорой друг для друга, когда знали, какая боль звучит под крышей нашего дома, когда еще могли сопереживать.

В моей памяти уцелела лишь пара фрагментов тех времен, когда родители были по-настоящему счастливы вместе. В те дни, когда отец приезжал домой, он играл с нами, водил в парк, устраивал роскошные ужины и неустанно одаривал маму подарками. Сохранились видеозаписи, запечатлевшие, как он подкидывает меня высоко в небо. Он был обаятельным человеком, владел испанским языком и несколько лет путешествовал с нами по свету, пока не открылась правда о его второй семье. Тогда мать осталась ни с чем.

Это сломило ее и в конечном счете разрушило нашу семью. Не сумев оправиться от предательства, она возложила вину за случившееся на наши плечи.