Книга Ничего мне не обещай, страница 95 – Меган Брэнди

Улыбка Чейза слегка увядает, и я отмахиваюсь от своих мыслей. Это не его вина. Он заботлив, предлагает мне отвлечься в хорошей компании.

— Да, – уступаю я, чувствуя горечь на языке, когда беру радионяню и одеяло, позволяя Чейзу идти впереди. В конце коридора я оборачиваюсь и на мгновение смотрю на дверь Мейсона снаружи.

Это к лучшему.

Набрав в легкие воздуха, я поворачиваюсь, чтобы последовать за Чейзом на задний двор.

Я ставлю монитор на маленький столик и наблюдаю, как грудь Дитона несколько раз поднимается и опускается. Мы долго молчим, и я знаю, что, когда Чейз, наконец, поворачивается ко мне, у него есть вопросы.

— Мейсон какое-то время был сам не свой, – говорит он вместо этого, не сводя с меня зеленых глаз.

Я киваю:

— Он… зол.

Выражение лица Чейза смягчается, и он медленно качает головой.

— Нет. Он не зол. Поверь мне, я сталкивался с этим пару десятков раз. – Его смешок легкий, но такой же тяжелый, как и вздох, который следует за ним. – Это другое дело. Я надеялся, что ему просто нужен перерыв, чтобы забыть обо всем том давлении, которое он на себя оказывает. Ты же знаешь, что это одна из причин, по которой Ари потребовала, чтобы мы все приехали на эти выходные, верно? – Он смотрит в мою сторону. – Сначала Ноа просто купил ей билет на самолет, но она хотела ненадолго увезти Мейса из кампуса. Тусовки и вечера с настольными играми ему обычно помогают.

Я сглатываю, надеясь, что он этого не заметит.

— Могу себе представить. – Я киваю, и на моих губах появляется слабая улыбка. – Знаешь, до встречи с вами у меня никогда не было вечера настольных игр, а теперь это стало обычным делом. Я с нетерпением жду каждый такой вечер.

— Нет? – Он слегка хмурится. – Чем ты занималась со своими друзьями по вечерам?

Я чувствую горечь на языке.

— У меня не было дружбы, которая длилась бы после начальной школы. Моя мать вела себя слишком дерьмово, и если девочкам моего возраста было все равно, то их родителям – нет.

Чейз кивает.

— Хорошо, так что насчет вас с Дитоном?

Я жду, что при упоминании его имени меня пронзит острая боль вины, но этого так и не происходит. На самом деле, этого никогда не происходит, когда я говорю о нем с Чейзом. Это… приятно.

Я не могу не думать: может быть, всё дело в том, что Чейз не захлёстывает мои мысли, как это делает кое-кто другой. Я обдумываю его вопрос, вспоминая дни, которые мы с Дитоном провели вместе, и слегка хмурюсь, когда понимаю, что ничего не понимаю. Это не должно быть таким сложным вопросом, не так ли?

У нас с Дитоном были отношения. Этим все сказано, так почему я не могу найти ответ?

Он приходил ко мне, когда ему было невыносимо находиться дома, и я делала то же самое. Сердитые, грустные или одинокие, мы искали встречи друг с другом.

У меня в груди нарастает напряжение, и я качаю головой от того, как это звучит. Как будто мы были не чем иным, как стабильностью и поддержкой, в которых каждый из нас нуждался. Просто удобными друг другу. Это было не так.

Верно?

Что мы делали, когда проводили время вместе?

Слабым голосом я отвечаю:

— Я не знаю. Говорили всякую чушь о наших семьях, играли в игры на телефонах. – На моих губах появляется легкая улыбка, и я смотрю в сторону Чейза. – Видимо, делали детей.

Чейз смеется над этим, слегка запрокидывая голову и поворачиваясь ко мне лицом.