Книга Обуздать любовь, страница 42 – Ольга Персиянова

— С Летс Гоу, – уточнил он и отпил из своего пластикового стаканчика, такого же, как мой. – Знаешь, сколько раз я проваливал езду прежде, чем поехал хорошо?

— Ты просто пытаешься меня утешить, – с горечью отозвалась я.

— Разве на меня это похоже? – парень поднял одну бровь и с сомнением уставился на меня.

— Нет, – я мотнула головой, а затем принялась спорить дальше: – Но я не видела у тебя ни одного сорванного выступления в результатах!

Ярослав сделал большой глоток, повертел в руках опустевший стаканчик, потом прицелился и кинул его в урну у стены. Попал.

— Это потому, что мама первые несколько месяцев выпускала нас только вне конкурса. Или вообще после основных соревнований в виде тренировки.

Я заторможенно кивнула и наконец глотнула кофе. Он растёкся по организму и согрел меня.

— Я же говорил, что тебе не понравится на нём выступать, – беззлобно заметил Ярослав.

— Он такой всегда? – я покосилась на жеребца, жующего сено.

— Нет, но нужно найти подход, – Ярослав надвинул на глаза кепку.

— Мог бы и предупредить, – обиженно проворчала я.

— Я пытался. А ты не слушала, – парень пожал плечами.

И я вспомнила все те разы, когда он давал мне советы – в несколько грубой, свойственной ему манере. И я их не слушала, заявляла, что сама знаю, как для меня лучше. Стало стыдно ещё больше. Захотелось тоже надеть кепку, и чтобы козырёк у неё был вдвое длиннее.

— Расскажешь ещё раз? Если, конечно, после сегодняшнего позора мне позволят и дальше ездить на Летс Гоу.

Парень стряхнул с рукава прилипшее сено:

— Я слышал разговор мамы с Еленой Михайловной: никто у тебя коня не отнимет. Нет смысла сажать на него нового всадника, ведь я скоро вернусь в седло, – Ярослав поднял руку без гипса и виновато улыбнулся.

— Да, логично, – глухо отозвалась я.

Мне нужно было порадоваться за него, но начало тренировок Ярослава означало конец моих. И всё же пока у меня ещё было время поучиться. Кто знает, возможно мне пригодятся эти навыки на других лошадях? Мы оба помолчали, и парень, словно опомнившись, ответил:

— Расскажу всё, что смогу, если не будешь огрызаться.

Я задрала подбородок:

— Не буду, если перестанешь ехидничать.

Ярослав развернулся и пошёл к манежу, бросив через плечо:

— Этого обещать не могу.

И всё же после нашего разговора он стал реже иронизировать и подкалывать меня. Ярослав каждый день делился тем, как можно сладить с жеребцом: не шагать долго с брошенным поводом, а сразу занимать его упражнениями, чтобы конь не успел отвлечься на других лошадей; если заведётся, уходить туда, где спокойнее и тише; когда отвлечётся и не услышит команды, проявить строгость.

Ярослав объяснил мне, что предлагал выступить утром потому, что понимал: находясь долго в нервозной обстановке, конь перевозбудится и не сможет успокоиться до старта. Я корила себя за то, что не приняла этот совет в первый раз, думая, что и так всё знаю, ведь прошла тот же путь со Страдивари. Но я не учла одного: Страдивари был мерином, а Летс Гоу – жеребцом, а потому присутствие рядом чужих лошадей оказалось для него слишком волнительным.

Теперь я с жадностью ловила каждое слово Ярослава и применяла его советы на тренировках. Результаты не заставили себя долго ждать. Такого единения с лошадью я не ощущала никогда. Мы будто слышали мысли друг друга, общались через мельчайшие изменения тела Летс Гоу. Потрясающее, ни с чем не сравнимое чувство!