Книга Отвергнутая жена дракона. Хранительница последнего гнезда, страница 28 – Ангелина Сантос

— Кровь нужна для привязки? — спросила я.

— Возможно. Или как проводник. Проверю в лаборатории.

— Сколько времени?

— Два дня на состав. Дольше на происхождение крови.

— У нас сорок дней до Конвокации.

— Тогда не тратьте их на вопросы, на которые я уже ответила.

Она помогла мне подняться. Пол больше не качался, но звон в левом ухе сохранялся. Я проверила яйца обычной трубкой. Четвёртое отвечало чаще, чем до процедуры. Пятое и шестое не изменились.

Глубокое слушание не повредило кладку. Это было единственной победой, которую я позволила себе признать.

Мара отправила нас в дом и велела Келю дежурить у гнезда. На кухне Несса заставила меня выпить сладкий чай. Рейнар сидел напротив, пока она перевязывала его ладонь.

— Завтра я подам заявление о регистрации работы, — сказала я. — И потребую аудит долгов.

— Корвин узнает о разрешении, — ответил Рейнар.

— Уже знает. Секретарь магистрата обязан отправить копию храму.

— Тогда инспектор будет здесь раньше официального срока.

— Пусть. У нас есть свидетельная пластина, образцы и медицинский свидетель.

Несса затянула узел на его повязке.

— Есть предварительные образцы, — поправила она. — Не называйте доказательством то, что ещё не исследовано.

— Поэтому вы едете с нами к Арлену послезавтра.

— Я не соглашалась.

— Вторая бесплатная ванна.

— Отдельная, без детей и пограничников.

— Согласна.

Несса посмотрела на меня поверх очков.

— Вы быстро учитесь быть должником.

После её отъезда я переписала протокол начисто. Рейнар принёс копии старых писем из охотничьего дома — Ив съездил с ним, как мы договорились. Оба обращения действительно вернулись без рассмотрения. На конверте военной прокуратуры стоял маленький штамп канцелярии Первого Огня.

Храм перехватывал не только кладку. Он перехватывал вопросы.

Я вложила письма в серую папку и открыла старый журнал Орена. Рядом с записью о четвёртом яйце нарисовала сегодняшний узор: основной овал и обрывающийся второй.

Семь лет назад я слышала такой же запаздывающий удар и позволила другим назвать его помехой.

Теперь он звучал внутри живого яйца.

Я поставила дату и написала без оговорок: «Обнаружен искусственный подавляющий ритм. Требуется официальное подтверждение».

Чернила высохли. Строка осталась на месте.

К одиннадцатому дню звон в левом ухе стал тише. Зато слухи в Белом Броде звучали отчётливо.

О живом яйце знали у городских ворот, в лавке сбруи и возле хлебных рядов. К тому времени, когда наша двуколка остановилась перед магистратом, кладка успела вырасти с трёх яиц до двенадцати, а Рейнар — превратиться в чёрного дракона, который каждую ночь летал над Роэном.

— Удобно, — сказала я, выбираясь на мостовую. — Вам вернули крылья раньше, чем вы зашли в канцелярию.

— К вечеру сожгу город.

— Постарайтесь после нашей встречи. У меня здесь дела.

Он подал мне руку. Повязки уже сняли, но кожа оставалась красной. Я оперлась на его пальцы только на время ступеньки и сразу отпустила.

В поездке участвовали четверо: я, Рейнар, Несса и Мара с книгами поместья. Томас обещал подойти как свидетель запроса Корвина. Оставить Рейнара в Роэне означало сохранить тайну ещё на день. Привезти его — получить законное покровительство и потерять возможность отрицать его участие.