Книга Отвергнутая жена дракона. Хранительница последнего гнезда, страница 36 – Ангелина Сантос

— Потому что пять детей были живы.

Ответ не требовал военной стратегии.

— Вы пытались их вывезти?

— Ночью подготовил две повозки. Хотел доставить кладку в независимое гнездо у западной границы и потребовать открытого разбирательства. До отправления оставалось меньше часа, когда склад загорелся.

— Кто поджёг?

— Храмовая группа, прибывшая сменить охрану. Мои люди пытались вынести яйца. Огонь шёл с трёх сторон, выходы перекрыли. Выжили шестеро солдат из тридцати двух.

Томас сказал, что семь лет назад не задал вопрос. Вероятно, он был одним из шести.

— Вас обвинили в уничтожении собственного дома и краже родового огня.

— Обвинению понадобился образец. Обгоревшая скорлупа со следом Кассен и моей крови.

— В образце был второй ритм.

— Поэтому я смотрел на вас в лаборатории.

Я помнила его лицо за стеклом. Не гнев — ожидание. Он видел, как я меняла камертоны, и понял, что один из них гасит лишний импульс.

— Почему не рассказали о яйцах на суде?

— Рассказал на закрытом военном слушании. Северин предъявил свидетельство, что все яйца были мертвы и заражены. Открытый суд разбирал только мой след на скорлупе и гибель заставы. За разглашение состава хранилища мне угрожали обвинением в подрыве безопасности домов.

— У вас был приказ?

— В моём сейфе. После пожара его не нашли.

— Копия?

— Томас видел текст. Ещё один офицер тоже. Он умер в тюрьме до суда.

Я записывала левой рукой, придерживая журнал на коленях. Пальцы замёрзли, хотя зал прогрелся.

— Какая формулировка стояла в приказе?

Рейнар повторил дословно:

— «Уничтожить заражённый материал, включая сохраняющие остаточный отклик образцы; исключить извлечение и передачу третьим сторонам».

— Остаточный отклик. Не жизненный ритм.

— Северин хорошо выбирает слова.

— Номер приказа?

— Двенадцать-семь-К. Дата — за два дня до пожара.

— Где регистрировали?

— В храмовой канцелярии и штабе северного округа. Штабной архив сгорел вместе с заставой. Храмовая копия должна существовать.

— Если её не уничтожили.

— Тогда останется номер в книге выдачи печатей.

Я записала это отдельной строкой.

— Пять живых яиц погибли?

— Я вынес одно.

Карандаш остановился.

— Какое?

— Кассен. Скорлупа уже была повреждена, но ритм сохранялся. Я передал его погонщику с северной повозкой. Тот должен был уйти по старой дороге к Роэну.

— Он добрался?

— Повозку нашли пустой в ущелье. Погонщик исчез. Через год в отчётах Роэна появилась первая поставка серой соли.

Четвёртое яйцо лежало в двух шагах от нас. След дома Кассен, который чувствовал Рейнар, мог принадлежать не старой кладке Роэна. Яйцо могли привезти после пожара.

— Почему вы не сказали мне раньше?

— Хотел убедиться, что оно здесь.

— Вы до сих пор не убедились.

— Нет.

— Но уже собирались забрать.

— Если бы храм получил Роэн — да.

— Не доверяя результату проверки.

— Не доверяя вам.

Он имел право на этот ответ. Я всё равно почувствовала его как нажим на незажившее место.

— А сейчас доверяете?

— Сейчас вы записываете то, что слышите.

Не прощение. Только наблюдение.

Я закрыла журнал.

— Мне нужно обработать ваш ожог.

— Несса уже обработала.

— Компресс нагрелся.

Он посмотрел на ткань у груди. Край действительно подсох. Мы поднялись в дом, где все спали вповалку возле печи. Несса оставила мазь, чистую ткань и подробную записку, заканчивавшуюся словами: «Если пациент спорит, нажать здесь». Стрелка указывала на участок под правой ключицей.