Книга Отвергнутая жена дракона. Хранительница последнего гнезда, страница 66 – Ангелина Сантос

— Это показывает контакт организма с подобным проводником, — сказала она. — Но не путь попадания.

— Так и запишем, — ответил Арлен.

Томас положил рядом бумажную полоску, найденную у Нола. Чернила в строке «четвёртое держится» содержали серебряный блеск.

— Можно сравнить?

Несса сняла с края микроскопическую крупицу. В растворителе обычные чернила разошлись синим, а серебристый остаток собрался на стороне, ближайшей к окну, за которым стоял Рейнар.

— Тот же проводящий порошок, — сказала она. — Значит, отчёты у колокола писали составом с живой скорлупой.

— Зачем? — спросила Мара.

— Чтобы запись сама реагировала на близкий огонь, — предположила я. — Возможно, проверяла, какой образец или человек находится рядом.

— Вывод, — напомнил Арлен.

— Да. Факт — порошок ориентируется одинаково.

В протокол добавили ещё одну строку. Получалась цепь: реагент в яйцах, колоколе, метке Селины, найденном флаконе и записях храмового кладовщика. Ни одна часть не доказывала всей схемы. Вместе они показывали повторяющийся состав и повторяющийся способ.

— Северин скажет, что это разные медицинские применения одного вещества, — сказал Рейнар из окна.

— Тогда ему придётся признать, что вещество существует, — ответила я. — После этого спросим, почему он семь лет называл его помехой.

Чёрные линии не стирались. Несса попробовала спирт, щёлочь и горячую воду. Серебро очищалось вокруг, но ветвление уходило в поверхность.

— Чернила из скорлупы, — тихо сказала Мара.

Название было неточным и потому запоминалось лучше формулы.

Мы изготовили шесть отпечатков. Один Арлен забрал в городскую палату. Второй отправили в имперскую медицинскую коллегию через обычную почту. Третий — через военную почту Томаса. Четвёртый спрятали в архивной башне. Пятый остался у Нессы, шестой — у меня.

Описание опыта переписали в восьми экземплярах. Два отправлялись в столицу разными дорогами, один — речной почтой. Если Северин захочет остановить сведения, ему придётся перекрыть всю Марку.

После заката Несса разрешила Рейнару войти в лабораторию. Флакон уже закрыли, столы вымыли.

— Теперь грудь, — сказала она.

— Я пришёл за результатом.

— Результат получите после сканирования.

— Вы пользуетесь любопытством пациента.

— Единственным надёжным лекарством от упрямства.

Рейнар снял рубашку и лёг на высокий стол. На груди оставалась багровая полоса, в центре — серое пятно. После колокола его край сместился на толщину пальца вниз.

Несса разложила поверх кожи серебряную сетку, не касаясь ожога. В узлы вставила маленькие стеклянные бусины с реактивом. Я держала перенастроенный камертон у его правого плеча.

— Без огня, — напомнила она. — Только ответ обсидиана. Рейнар, если боль станет острой, говорите сразу.

— Согласен.

— Разрешаете диагностический импульс через серебряную сетку?

— Разрешаю.

Я ударила очень слабо.

Тон прошёл по сетке. Большинство бусин осталось прозрачными. Три над грудиной покрылись инеем, ещё две у левого края стали чёрными.

Рейнар резко вдохнул.

— Боль?

— Острая. Ниже отметки.

Я немедленно отпустила камертон. Несса сняла сетку.

На коже проступила узкая тёмная тень. Штифт входил под углом от левой ключицы к центру груди. Верхний конец находился глубже, чем она предполагала; нижний почти касался сердечного канала.