Книга Мой. Чужой. Истинный, страница 50 – Анна Сафина

— Пока нет, только к мысли этой привыкла, надеюсь, что скоро получится и превратиться, — улыбнулась я, чувствуя некую нотку ностальгию по тем временам, когда мы часто прятались в лесу никем не замеченными и мечтали о том, как сбежим. Побег наш, конечно, не удался, но всё сложилось наилучшим для нас образом.

— Я рад за тебя, Нери, правда, рад. Айвен мне, конечно, не по душе, слишком уж староват для тебя, но всяко лучше, чем Киран. К тому же, истинная пара, таким даром небес не разбрасываются.

Порой изречения Керука были не по годам умны, но говорить о себе мне не хотелось. Больше всего меня интересовала дальнейшая судьба друга, и что он думает о переменах.

— Как тебе с Артайусом? — спросила я, наконец, чувствуя, что время не резиновое, и скоро нас хватятся.

— С дядей? — задумчиво произнес Керук и зажевал губу. — Он довольно беспечный с виду, но в нем чувствуется стержень. Свои принципы, границы, которые он не разрешает пересекать, хотя с первого взгляда и не скажешь, что его вообще хоть что-то волнует. Знаешь, Нери, непривычно как-то, что у меня есть родня. Нет, раньше я считал, конечно, Райдзена своим отцом, но от него всегда веяло такой неприязнью, и я этого никогда не понимал. Я ведь был его сыном так же, как и Киран, но к нему было совершенно другое отношения. А сейчас мне всё стало ясно, и от этого даже на душе как-то легче. Нет этого диссонанса, который разрывал меня в клочья.

Я внимательно наблюдала за выражением лица друга и заметила, как порой блестели его глаза, словно его беспокоила какая-то заноза, от которой он никак не мог избавиться.

— Что-то не так, Керук?

— Всё не так, — хмыкнул он и тихо рассмеялся. И в его голосе я отчетливо услышала горечь и застарелую боль. — Если раньше у меня был отец, то теперь ни его, ни матери. Тяжело, знаешь ли, знать правду, как всё было на самом деле. То, что она умерла при родах, казалось мне неизбежной трагедией, я ведь понимал, что никак не могу на это повлиять. Лишь из раза в раз задумывался, почему именно она умерла. Нас ведь сотни тысяч, но без матери остался я. И ты, Нери. Ты единственная, кто может понять мою боль. Это ведь несправедливо, что мы оказались сиротами не по своей воли, одни с самого своего рождения.

На мои глаза навернулись слезы, и я отвела взгляд, не желая расклеиваться еще сильнее. Знала, что если посмотрю в глаза Керуку, не выдержу и расплачусь, ведь его боль так остро резонировала с моей. Вот только если его рана от потери сейчас кровоточила, вскрытая подробностями прошлого, то моя была застарелой и с рубцами, и бередить мне ее не хотелось.

— А теперь мне тошно так, что выть хочется, да морда не приспособлена, — снова заговорил спустя несколько секунд Керук и тяжко вздохнул, ударяясь несколько раз затылком о шершавый ствол. — Подумать только, мой отец не альфа Райдзен, как я думал всю жизнь, а старейшина Утер. Ирония в том, что и его я так и не узнал. Как не было у меня отца, так и нет.

— У тебя теперь есть дядя, он тобой дорожит, это видно со стороны, — прошептала я, не решаясь говорить громче. Боялась, что мой голос будет надрываться и дрожать, и я не смогу больше держать свои эмоции в узде. С тех пор, как случилась та роковая ночь, поставившая точку в нашем прибывании в стае, я так ни разу толком и прорыдалась, выплескивая боль и обиды, которые скопились внутри, не находя выхода.