Книга Осколки вечности в Академии Судьбы, страница 114 – Елена Княжина

— Нам так хорошо здесь, в нашей крепости, — прошептала растерянно, поглаживая щетину на его щеке. На ощупь наслаждаясь резким изгибом скул, точеной линией подбородка.

— Тебе хорошо? Уверена? Это твоя мысль, или я внушил?

— Хорошо. Правда. Но… немного не по себе, — призналась смущенно. — Будто я что-то упустила… Забыла какую-то мелочь, а она все зудит, зудит над ухом, как назойливая муха. Наверное, дело в стенах. Наша крепость просторна, но… с подвалов тянет таким мерзким, затхлым духом! Если бы ты позволил туда спуститься, я бы мигом там прибралась.

— Нельзя, Вероника. Там слишком темно.

— Темно, да… Все время во тьме, — вздохнула я, понимая, что глупо жаловаться. Я с ним, он со мной, что еще нужно? — Мы будто ночные звери. А я лет сто не была в саду, под солнечными лучами…

— Нежные, яркие розы должны расти на свету, — с пониманием отозвался он и ласково погладил по губам. — Купаться в теплых лучах, пить сладкую росу, радовать красотой на рассвете.

— Я готова променять все солнечные лучи вечности на возможность быть тут, с тобой. Чтобы все было правильно, — заверила его, ласково похлопывая по щетине.

К чему эта напускная мрачность, когда все так славно?

— Все уже неправильно, ягодка. Страшно даже представить, что однажды я останусь тут один, — удрученно простонал вампир. — Но рано или поздно Карповский поймет, где искать. Решится сюда вернуться. Лучше уж сделаю все сам.

Его сердце запустилось вновь. Гулко, шумно, намекая беспечным грохотом, что Эрик все еще жив. И проживет вечность.

— Раньше я всегда отпускал. Раньше это было легко, — ворчал Валенвайд. — Не знал, что бывает трудно. Но я и не пленил никогда, да… Не позволял им привязываться.

— Кому «им»?

Я озадаченно оглядела замковые углы, из которых в полдень выметала пыль. Словно загадочные «они» пряталась во тьме и подслушивали нашу интимную беседу.

— Другим, куколка. Я присваивал их ненадолго, купался в ярких эмоциях и выпускал на свободу, как птичек, — он махнул рукой в сторону окна. — Давал им жить свою жизнь. Но твоя жизнь — моя. Я не представляю, как отпустить.

— И не нужно. Я тут останусь, я так решила, — игриво прошептала и постучала кулачком по «бессердечной» груди. — Я бы только… погулять хотела. Когда-нибудь.

— Почему бы не сейчас? — тоскливо отозвался Эрик и натянул на лицо оптимистичную улыбку. — Ты ведь мечтала посмотреть, что там, в тех дальних горах?

Прогуливались вампиры своеобразно. Голышом и по воздуху.

Мы летали… Наверное, час или два, согревая друг друга и разглядывая вершины гор.

Удивительное чувство. Никаких клеток, никаких стен. Никакой одежды. Только обжигающе прохладный воздух и простор, простор… Свобода.

От мирских законов, от осуждения, от долга, от сделок, от предрассудков… Свобода!

Устав, мы завалились в траву. Упали в какой-то низине, защищенной со всех сторон каменными выступами. Эрик долго расправлял мои темные кудри, накрывая ими примятые травы. Целовал всю — нежно, бесконечно, заставляя раствориться в его ласке и слиться с природой.

А я кусала губы, постанывала и глядела на невообразимо крупные звезды. На рваные лоскуты облаков, что окутывали серые лики скал. На черное, густое небо, чернильной лужей разлитое над взором.

Щекотный ветер спускался к нам, пробегал по коже и улетал снова — патрулировать горный хребет. И только скалы, травы и звезды были свидетелями нашей любви.