Книга Осколки вечности в Академии Судьбы, страница 138 – Елена Княжина

Эмиль снял с плеч синий китель и расстелил на песке. Втроем мы аккуратно переместили девушку на плотную ткань. Брат уселся в основании баньяна, подгреб упирающуюся волчицу к себе и уложил ее голову на колени.

Часть воды из фляги Камала ушла на то, чтобы смочить ткань, которой была обмотана шея и макушка кузины. Это дарило прохладу и облегчало жар. Раз в пять минут Эвер наносила зеленый порошок Шатавари на губы Софи и закладывала порцию обезболивающего ей под язык.

Слава Судьбе, Эмиль додумался протащить в моей сумке термос с тонизирующим холодным чаем. Не так уж много на четверых, но недавно мы не имели и этого. К тому же заваренные травки бодрили с пары глотков.

Брат послушно массировал виски и постоянно предлагал Софи подышать, за что получал очередной «аррр!» и «Сам подыши, раз такой… уууу…. ууумный!».

Софи клацала зубами. Хрипела, задыхалась, сыпала угрозами. Не столько от жажды расправы, сколько от боли и страха.

— Если ты посмеешь… забрать… моего кроху… — шипела она, истекая потом. — Я тебя найду… из небытия достану и на клочки разорву, Ланге…

Эмиль ошалело помотал головой. В его затуманенных глазах было пусто, он давно действовал механически. А сам все думал, думал о чем-то.

Софи то рычала, изгибаясь всем телом, то замирала и хныкала жалобно. И чем больше я на все это смотрела, тем яростнее проклинала Валенвайда за бездумный «медовый месяц». Я этого не выдержу. Видит тролль, не выдержу.

Из-за жары плавился песок. Плавился разум. Плавилось время.

Для пыхтящей Софи оно превратилось в бесконечность. Да и меня чай, охлаждавший горло, лишь ненадолго выдергивал в реальность.

Эрик… Эрик, он…

Эрик. Эрик. Эрик…

Как я могла столько дней потратить на бессмысленную злость? И зачем, зачем он меня отпустил?

Я бы еще сотню лет провела с ним в нашей крепости. Тысячу. Вечность. Или две. Без воли, без ненависти, без памяти… Но в любви.

* * *

Темнеть начало внезапно. Солнце порыжело и плюхнулось за горизонт, вечер окрасился густо-розовым, над песком поползла сумеречная дымка.

Мой взгляд как-то сам собой метнулся к скале. Ровно к той точке, где еще недавно болталась серая ткань пиджака. Сейчас «останков» Раскова видно не было, дымка заволокла гору до середины.

Но папу я разглядела.

Он вышел на тот самый балкон, связанный с другими в общий паровоз из камней и решеток. Сделал рукой невнятный жест. Вроде как просто махнул — но надзиратели тут же приосанились. У основания скалы показался Камал… И ценности начали возвращать в хранилище.

«В первую очередь… самых ценных…»

Проигнорировав птичьи клетки и аквариумы, которые тоже умудрились вытащить в горную тень, Камал двинулся к нам.

Сердце замерло, когда его пахучая персона взяла курс к баньяновой роще. Но потом индус резко двинулся вправо — напрямик к Эмерис и «седьмой». Подманил пальцем ближайшего стража, кивнул на волчицу.

— Босс велел по одной. Аккуратно, бережно. Бери эту и тащи внутрь, Амар вас сразу телепортирует, он держит вихрь.

— Ррр! — ответила Эмерис так яростно, что было слышно и с нашей стороны дороги.

В тени деревьев, оголодав и лишившись обещанной свободы, многие полукровки слегка озверели. Никто не желал возвращаться в клетки. Во всяком случае, без боя.

— Тише, псинка. Там тебе дадут водички и косточку, — осклабился белозубый Камал.