Книга Осколки вечности в Академии Судьбы, страница 44 – Елена Княжина

Я с ним, он со мной, а остальное — пустое. Так решено. Не нами, а кем-то свыше.

— Этот кошмар надо снять, — я покачала головой, стирая слезы смеха с уголков глаз. — Кружевное жабо вам совсем не к лицу, господин Валенвайд.

— Если хочешь… если хочешь, сними, — кивнул он, отодвигая тарелку.

Ради компании за ужином он нарушил свой рацион и отведал слабопрожаренного мяса. С кровью. Даже не морщился, терпел, представляя, как наутро обрастет шерстью даже в тех местах, где не стыдно.

Мое чудовище.

Я отодвинула бокал и переместилась с кресла на его колени. Тщательно расправила темно-красный шелк платья, сместив гладкие складочки на бедро, и лишь потом развернулась к Эрику лицом.

Если хочу — сниму…

Медленно всунула ладони под растрепанные каштановые волосы, погладила пальцами вампирскую шею, добралась до затылка… И аккуратно развязала узелок, что держал невыносимое жабо на отведенном ему месте.

Белое кружево шлепнулось на пол. А мои запястья оказались в ловушке чужих пальцев. Обжигающе нежных, но цепких.

Эрик ласково прогладил кожу, будто выискивал золотую печать, которой давно уж нет. Не росчерк старой сделки связывал нас теперь.

На столе потрескивали пламенем свечи, и рыжие отблески плясали по хищному лицу Валенвайда. Забирались под темные пряди, расцвечивали лоб и скулы в красные полутона.

Мой. Только мой.

— Только моя, — прошептал Эрик и осторожно коснулся губами запястья.

На коже розовели две аккуратные круглые отметины. Почти зажившие ранки от чьих-то клыков. Странно, я не помнила, чтобы вампир недавно брал кровь… Но это и не важно: следы почти стерлись.

— Ягодка… Ты знаешь, как это невыносимо, испытывать постоянный голод? Проще съесть тебя целиком, чтоб не мучиться, — хрипло проворчал он, зацеловывая запястья. — Еще что-нибудь снимем?

— Снимем, — согласилась я шепотом, утопая взглядом в изменчивом каминном огне. — Попозже.

— Хочешь меня помучить? Хорошо, — покорился он, сглатывая голод. — Сегодня все будет так, как желаешь ты.

— Я хочу разговаривать.

И мы говорили. Я спрашивала, Эрик отвечал без утайки, забираясь глубоко в чертоги памяти. Откапывая в ней забытые древности и «артефакты». Рассказывал про Анабель, про других… Делился со мной сокровенным.

Прекрасно понимая, что я все забуду. Не захочу вспоминать.

— С Белль было похоже, — бормотал он, водя носом по моему плечу. — Сложно и болезненно. Был взаимный интерес, симпатия, уважение, однако… Мое лицо напоминало леди Честер о пережитом кошмаре.

Шершавые пальцы рисовали узоры на шелковых складках платья, уговаривая меня забыть про маленькую месть. Про вечер в одежде. Про нормальность и правильность…

— Мы пытались сохранить дружбу. Но паника зажигалась в ее серых глазах всякий раз, когда я прилетал в замок. Она видела не меня, а дно Ямы и липкие пальцы Ланге… Переживала снова и снова омерзительную ночь на людской половине. И тогда я перестал приходить. Я ее отпустил, оставил, и ее раны зажили. И твои заживут, ягодка… Я отпущу. Потом. Позже.

Так ли нужна нам нормальность и правильность?

В конце концов, мучила я не только его. Внутри зрела зависимость от его губ, рук, глаз… Чем больше времени мы проводили вместе, тем тяжелее было разлучаться. И два свободных часа после полудня выглядели карой, а не подарком.