Книга Осколки вечности в Академии Судьбы, страница 50 – Елена Княжина

Как обидно осознавать, что эти коробки — все, что осталось от прошлой жизни. Единственное наследство, полученное после смерти отца и при живой матушке.

Я больше никогда не прогуляюсь по старому саду близ замка Честеров. Никогда не поплескаюсь в озере у имения Ланге — с братьями и ворчащей Тайной. Никогда не получу письма с вопросами об успехах и требованием прислать табель — написанного маминой рукой и заверенного шлепком банковской печати.

Меня вычеркнули. Меня… забыли.

А в приданое идет кошмарная репутация, неразорванная помолвка и стыдное положение. Капелька, конечно, ни в чем не виновата. Тут княгиня Анна права. Но как же я к ней была не готова! Куда нам теперь вдвоем?

— Может, оно все к лучшему? — Олив осторожно уложила голову мне на плечо и вздохнула. — Что леди Аврелия отказалась от планов на тебя. Это ведь… это почти свобода…

— Выбросила, как надкусанное гнилое яблоко, — пробормотала я, сотрясаясь от дрожи.

Я думала, что стала сильнее, выносливее, огрубела внутренней кожей? Что не поранюсь больно об мамино равнодушие? Наивная куколка.

Но чего я ждала от нее после папиного убийства? Что будет не так, как в кошмарах?

Нет, Веро, все будет именно так. И вам с клыкастой капелькой действительно нечего делать на пороге родного имения.

— К тому же, это очень дорогие вещицы, — деловито бубнила Олив, заглядывая то в один темный угол коробки, то в другой. — При всей своей бестактности, Монис права. Если не планируешь надевать к завтраку, ты можешь сдать их в банк под залог. Оплатишь учебу, раз семья отказала в содержании. А потом, быть может, и на домик в деревне хватит…

— Шутишь? В этих коробках шурхов особняк! С прислугой, морфом-поваренком и розовым садиком, — прорычала Монис, с налета оценив стоимость наследства.

Похоже, мама ссыпала в коробки все, что подворачивалось под руку. В синем бархатном футляре обнаружилось сапфировое колье, в серебряном — кулон-удавка и серьги-капельки, подаренные Расковым.

Я в растерянности перебирала фамильные ценности. Некоторых я никогда не видела, что-то пару раз надевала матушка на званые вечера. Вот эти длинные серьги с заговоренными гранатами я помнила из детства. Поразилась тогда, как алые отблески-костры пляшут по длинной шее графини Ланге.

Закралась странная, нелепая мысль: зачем мать их прислала? Только ли, чтобы исполнить волю предка и оборвать наше общение навсегда?

Может, она в глубине души смирилась с тем, что я вырвалась из гнезда, из-под гнета приличий и первокровных обязанностей… Сделала то, что не удалось ей?

Возможно, она таким образом дала мне средства к существованию в чужом, недружелюбном мире? Может, по правде решила меня отпустить? Вдруг за ее чопорностью и холодностью осталась капля любви, способной на принятие?

Пусть даже через боль. Через отказ. Она ведь тоже понимала, что по-прежнему уже не будет… После смерти отца, после обвинений Шо и вскрывшейся деятельности «Братьев Солины». После слухов о банковских хранилищах, о плененных полукровках, об обезволенных ламбикурах…

Ох, похоже, я выдавала желаемое за действительное. Мать просто избавилась от хлама, что бередил ей душу!

А вот завет леди Фелисити действительно отдавал магией пророчеств. И теплом родственной любви.

Словно безумная старушка-сказочница знала, что я окажусь на краю бездны… Одна, преданная и брошенная на произвол Судьбы. И в самый тревожный миг она поддержала меня. Протянула руку из далекого прошлого и крепко сжала пальцы.