Книга До моей смерти восемь лет, страница 21 – Марина Исайр

Я сняла перчатку и приложила ладонь к дверце повозки. Дерево было мокрым и холодным.

— Кровь Вейр держит границу, — прошептала я.

Кулон на груди вспыхнул.

На миг весь лес стал понятным. Не глазами — кровью. Я почувствовала просеку, корни под землёй, воду в ямах, старый камень слева, сухой склон справа. Земля не говорила. Не отвечала. Но помнила.

Здесь начинались старые земли Вейр.

Не главные. Не защищённые замком. Не воспетые в балладах. Просто кусок леса, грязь, камни и забытая граница.

Но наши.

Я резко провела пальцами по дереву.

Сзади раздался треск.

Глухой, неприятный. Словно лопнула кость.

Всадники закричали. Лошади заржали. Повозку дёрнуло, но Гаррет удержал упряжь.

Рис обернулся.

— Терновник!

Я тоже посмотрела назад.

Из земли поперёк просеки поднимались чёрные колючие ветви. Они росли быстро, жадно, вырывались из грязи, цеплялись за копыта, хлестали по плащам. Не убивали. Задерживали.

Старый терновник Вейров.

Тот самый, который Рован выкорчевал во дворе, когда решил, что белые розы красивее.

Видимо, терновник тоже был не согласен.

Сила ушла мгновенно.

Вот только что я держалась, злилась, почти торжествовала — и вдруг в груди стало пусто, как в доме после пожара. Мир потемнел по краям, и я осела на сиденье.

— Миледи! — Рис бросился ко мне. — Вы ранены?

— Нет.

Ложь получилась отвратительно.

На ладони серебряная линия раскрылась тонкой кровавой полосой.

Рис побледнел.

— Это из-за меня? Я не успел…

— Рис, если ты сейчас решишь страдать, я найду силы тебя стукнуть.

Он моргнул.

— Миледи?

— Ехать надо.

— А-а… да.

Гаррет не остановился. Хороший человек. Понимает, когда леди говорит ерунду, а когда приказывает.

Через полчаса лес поредел. Просека вывела нас к каменной дороге. У обочины стоял старый пограничный столб с выбитым гербом: белый ворон, терновник и меч остриём вниз.

Рис выдохнул так, будто всё это время не дышал.

— Земли лорда Адриана.

Я подняла голову.

Впереди, на высоком сером холме, стояла резиденция северной ветви Вейр.

Не замок из сказок, где тонкие башни, цветные стёкла, розовые рассветы и непременно кто-нибудь поёт у фонтана. Нет. Камень. Стены. Узкие окна. Чёрные крыши, влажные от тумана. Над воротами белый флаг с родовым гербом.

Сурово.

Некрасиво по-столичному.

И почему-то так правильно, что у меня сжалось горло.

Я не помнила это место.

Но кровь, кажется, помнила.

У ворот нас уже ждали.

Десять всадников в серых плащах стояли полукругом, закрывая въезд. В центре — мужчина на вороной лошади.

Адриан Вейр.

Я узнала его сразу, хотя в первой жизни знала только по чужим словам. Холодный. Грубый. Жадный до власти. Ненавидит мать. Не простит. Не примет. Ждёт, когда я оступлюсь.

Вблизи он оказался совсем не таким, как в рассказах Селесты.

Не мягче. Нет.

Просто живым.

Широкие плечи. Тёмные волосы с сединой у висков. Резкие скулы. Лицо человека, который много лет спорил с ветром и, судя по виду, чаще выигрывал. Ни дворцовой гладкости, ни учтивой улыбки Рована, ни красивой усталости Кассиана.

Он был похож на отца.

Не чертами полностью.

Чем-то хуже.

Выражением.

Так смотрели люди, которые не спрашивают, можно ли защищать своё.

Гаррет остановил повозку.

Рис спрыгнул первым и опустился на одно колено.

— Милорд, письмо передано.

Адриан не посмотрел на него.