Книга До моей смерти восемь лет, страница 22 – Марина Исайр

Он смотрел на меня.

Я хотела выйти спокойно. Достойно. Как наследница рода, которая сама выбрала дорогу, пережила погоню и вообще молодец.

Ноги решили иначе.

Стоило подняться, боль в ладони ударила до плеча. Перед глазами вспыхнуло серебро. Я качнулась. Гаррет уже открыл дверцу, но руку мне подал не он.

Адриан спешился и оказался рядом так быстро, будто всё это время ждал именно моего падения.

Он не обнял меня. Не ахнул. Не сказал ничего нежного.

Просто взял за запястье и посмотрел на кровь.

— Ты использовала границу?

Голос низкий. Суровый. И такой родной интонацией недовольный, что мне вдруг захотелось то ли расплакаться, то ли ответить грубостью.

Вблизи он был похож на отца сильнее, чем я была готова вынести. Складка у рта. Взгляд. Манера держать плечи, будто между домом и бедой он всегда становился первым.

Я столько лет думала, что он чужой.

А он держал меня за запястье не как собственник, не как судья, не как Рован, проверяющий, послушна ли я.

Как человек, который смотрит, не слишком ли поздно успел.

— Доброе утро, дядя, — сказала я.

Слово «дядя» вышло непривычным. Почти больным.

Его лицо не смягчилось. Только пальцы на моём запястье стали осторожнее.

— Это был вопрос, Элиана.

— А это была попытка начать вежливо.

Кто-то из всадников кашлянул. Слишком выразительно кашлянул.

Адриан не улыбнулся, но в глазах на миг мелькнуло что-то живое.

— Вежливость оставляют для гостиных. Кто тебя преследовал?

— Люди Рована.

— Сколько?

— Трое. Живы.

— Жаль.

Сказал совершенно спокойно. Почти буднично.

В первой жизни я бы, наверное, испугалась. Сочла бы его жестоким, как и говорила мать. Сейчас почувствовала странное облегчение. Он не спросил, уверена ли я. Не предложил «понять графа». Не сказал, что Рован, может быть, просто волновался.

Он сразу назвал врага врагом.

Иногда человеку для счастья нужно совсем немного.

— Ты ранена? — спросил он.

— Нет.

Адриан перевёл взгляд на мою ладонь.

— Вейры врут плохо. Особенно кровью.

Я сжала пальцы.

— Я должна была увидеть вас.

— Должна была пять лет назад.

Ну вот. Приехали.

Я знала, что он не будет мягким. Сама же хотела правды, да? Получите, леди Элиана, вашу правду, заверните без ленты.

— Знаю, — сказала я.

Адриан замолчал.

Ветер трепал край его плаща. Над воротами каркнул чёрный ворон. Обычный. Не белый. Наверное, решил, что драма уже и без него достаточно густая.

— Ты знаешь? — переспросил дядя.

— Теперь да.

Он смотрел на меня долго.

Может, искал прежнюю девочку. Ту, которая не отвечала на письма, слушала мать, верила отчиму и считала север дикостью. А нашёл девицу в грязном дорожном платье, с кровавой ладонью и таким количеством ошибок за спиной, что впору было не в дом пускать, а сразу ставить под надзор.

— Зачем приехала? — спросил он.

Грубо.

Без «рад тебя видеть». Без «бедное дитя». Без объятий, которые мне, между прочим, могли бы сейчас очень пригодиться, хоть я бы, конечно, умерла от неловкости.

Но под этим вопросом звучало другое: говори честно, и я решу, что ещё можно спасти.

Я посмотрела ему прямо в глаза.

— За защитой.

Он молчал.

— За правдой, — добавила я. — За именами тех, кто забирал у меня дом. За людьми отца. За счетами. За правом больше не быть вещью, которую продают за брачный договор.

Всадники за его спиной притихли.