Книга До моей смерти восемь лет, страница 47 – Марина Исайр

— Ещё раз, — сказал Адриан.

Я подняла меч.

— Вы могли предупредить.

— Враги обычно не столь любезны.

Он ударил снова.

Через двадцать минут у меня болели руки, спина, колени и гордость. Через сорок я перестала думать, как выгляжу. Через час поняла, что Адриан не учит меня побеждать.

Он учил не замирать.

Каждый раз, когда меч шёл слишком быстро, тело вспоминало старое: закрыть глаза, отступить, переждать, надеяться, что удар пройдёт мимо. В доме Элсмеров это называлось воспитанностью. На помосте — бесполезностью.

Адриан бил именно в такие мгновения.

Не сильно. Но достаточно, чтобы злость становилась полезнее страха.

— Стоп, — сказал он наконец.

Я опустила меч и тяжело вдохнула.

— Вы называете такое тренировкой?

— Разминкой.

— Тогда я начинаю понимать, почему северяне редко улыбаются.

— Они берегут силы.

Один из стражников фыркнул.

Я посмотрела на него, и он сразу сделал лицо человека, который в жизни не издавал ни одного лишнего звука. Ну конечно. В доме Вейров даже смех ходил строем.

Каэль подошёл ближе только тогда, когда Адриан отошёл к стойке с оружием.

— Рана открылась.

Я посмотрела на ладонь. Край повязки действительно потемнел.

— Незначительно.

— Кровь редко бывает незначительной для рода Вейр.

— Вы снова говорите так, будто читали наш семейный архив.

— Часть — да.

Я подняла глаза.

— По службе?

— Иногда служба — удобное слово.

— А правда?

Каэль посмотрел на мою ладонь.

— Правда требует подходящего часа.

Я тихо усмехнулась.

— При дворе у вас, должно быть, много поклонников. Вы умеете отвечать так, что хочется либо ударить, либо слушать дальше.

— Обычно выбирают первое.

— Понимаю почему.

Он взял чистую полоску ткани со скамьи и протянул мне.

Не коснулся.

Не попытался перевязать сам.

Мелочь. Но в моей жизни почти все важные перемены теперь начинались с мелочей. Мужчина мог подать ткань и не забрать вместе с ней право на мою руку. Оказывается, так тоже бывает.

Я приняла повязку.

— Вы видели мой первый бал хрустальных масок? — спросила я вдруг.

Каэль замер.

Вопрос вылетел сам. Я не планировала. Просто стояла во дворе, с распущенной болью в ладони, с мечом у ног, с его взглядом рядом — и спросила.

Адриан у стойки с оружием сделал вид, что не слышит.

Значит, слышал прекрасно.

— Нет, — сказал Каэль.

Правда.

Я почувствовала.

— А последующие?

— Да.

— Я выглядела счастливой?

Он молчал слишком долго для простого вопроса.

— Вы выглядели так, будто старались не разочаровать тех, кто смотрел.

Я отвернулась.

Ответ оказался точнее, чем хотелось.

— Значит, в этот раз надо выглядеть иначе.

— В этот раз надо быть иначе.

Вот за это я и боялась Каэля. Не за тени. Не за слухи. Не за тёмный плащ и не за умение появляться в нужный момент.

За то, что он говорил прямо туда, где больно.

Я хотела спросить: «Вы были там? На моей смерти? Помните?» Но двор, стражники и утренний холод всё мешали. Или спасали. Иногда очень удобно откладывать удар на потом.

Адриан вернулся с коротким ножом в ножнах.

— Хватит шептаться. Элиана, носи под платьем.

Я уставилась на нож.

— На бал?

— Особенно на бал.

— Дамы не носят оружие во дворце.

— Мёртвые дамы тоже соблюдают этикет безукоризненно.

Каэль отвернулся, но я успела заметить, как напряглась его челюсть.

Адриан заметил тоже.

— Проблема, Арден?