Книга До моей смерти восемь лет, страница 50 – Марина Исайр

На второй день вернулись первые люди отца.

Старшая экономка Инара приехала на рассвете в старой дорожной карете, с двумя сундуками и такой прямой спиной, будто в сундуках лежали не вещи, а запасная гордость дома Вейр.

Ей было под шестьдесят, но она сошла на землю так, что я невольно выпрямилась. У этой женщины даже перчатки выглядели так, будто могли поставить на место зарвавшегося управляющего.

Я вышла встречать её во двор.

Инара поклонилась.

— Леди Вейр.

— Вы служили моему отцу?

— Я вырастила вашего отца из мальчика, который пытался кормить воронов кашей, в мужчину, который всё равно продолжал делать это тайком.

У меня дрогнули губы.

Не от смеха даже.

От неожиданной близости к человеку, которого я почти потеряла во второй раз — уже памятью.

— Тогда, возможно, вы поможете мне узнать его лучше.

Лицо Инары смягчилось.

На миг.

— Сначала помогу вам перестать стоять на ветру без перчаток. Мёртвая наследница — плохое украшение для рода.

Адриан, наблюдавший со ступеней, сказал:

— Вот. Наконец-то в доме появился разумный человек.

— Милорд Адриан, — сухо ответила Инара, — если бы в доме был разумный человек, леди Элиане не пришлось бы самой ловить письма у башни.

Несколько стражников очень старательно спрятали улыбки.

Адриан поднял руки.

— Сдаюсь.

— Поздно.

И вот тут я впервые увидела, как дядя смеётся. Беззвучно, коротко, будто сам не привык. Но смеётся.

Следом приехал бывший конюший, потом писарь северных складов, затем женщина, которая когда-то заведовала гардеробом Селесты до второго брака. Каждый привозил кусок прошлого. Имя. Запись. Память. Небольшую правду, которую Рован не успел сжечь.

К вечеру стол в нижнем кабинете был завален уже не только финансовыми бумагами.

Там лежали свидетельства.

Кто видел, как Берн забирал письма.

Кто слышал, как Рован обсуждал с посланником Морвена южные земли.

Кто помнил день, когда родовой ключ Вейр увезли из старого сейфа под предлогом инвентаризации.

Ключ.

Единственная вещь, которую пока не удавалось найти.

— Он в столичном доме, — сказала я.

Грейвс кивнул.

— Вероятнее всего.

— Значит, Рован держит его рядом.

Каэль стоял у карты столицы.

— Или уже передал Морвену.

Я почувствовала холод.

— Кассиан не должен получить ключ.

— Не должен, — согласился Адриан. — Но если получил, надо узнать до бала.

— Как?

Каэль указал на дворцовую схему.

— На балу Морвен будет носить фамильный перстень. Он всегда его носит на официальных приёмах. Если ключ у него или у его людей, родовая защита Вейр может отозваться рядом с ним.

— Я почувствую?

— Возможно.

— Очень уверенно.

— Ваша магия уже проснулась на границе. Кулон отзовётся, если рядом окажется старший артефакт.

Я коснулась украшения на груди.

— Вы говорите так, будто видели, как это работает.

— Видел.

В прошлой жизни?

В нижнем архиве?

На площади?

Вопросы снова собрались в горле, как толпа у закрытой двери. Я проглотила их.

До бала оставалось пять дней.

Не время ломать союзника правдой, если правда может сломать меня саму.

На третий день пришло новое письмо от Ливии.

Разумеется, на светлой бумаге. Разумеется, с фиалковым запахом. Иногда мне казалось, что если когда-нибудь в столице случится пожар, Ливия всё равно успеет выбежать с пузырьком духов и пачкой невинных писем.

Я прочитала вслух: