Книга До моей смерти восемь лет, страница 78 – Марина Исайр

Двор вообще любил делать вид, что говорит о людях, хотя на деле чаще всего говорил об их пользе.

Элиана Вейр в тот вечер тоже была в зале.

Серебристо-русые волосы, светлое платье, кулон с белым вороном на тонкой шее. Девушка, которую весь двор называл удачной партией, хотя при ней самой произносили совсем другое: милая, воспитанная, нежная, благодарная, такая трогательная после смерти отца.

Каэль тогда стоял у колонны, слушал вполуха доклад одного из младших офицеров и думал, что двор очень любит давать людям такие имена, под которыми их легче держать. Нежная — значит, не спорит. Воспитанная — значит, молчит, когда больно. Благодарная — значит, принимает чужие решения и ещё улыбается за заботу.

Он видел, как Кассиан Морвен приглашал её на танец. Видел, как она подняла на него глаза. Видел, как рядом с ней светилась Ливия Рейн, будто счастье подруги было её личной победой.

И ничего не предпринял.

Да и что он должен был сделать? Подойти к девушке из древнего рода, почти невесте Морвена, и сказать: «Леди Вейр, у вас такой вид, будто вас ведут туда, куда вы не выбирали»? Прекрасная мысль. Ренан потом оценил бы, а возможно, даже лично запер бы Каэля в комнате без окон, чтобы тот учился не вмешиваться в чужие помолвки.

Так что на балу Каэль её не заметил.

Точнее, заметил, как замечают красивую фигурку на доске, которую пока передвигает чужая рука, а по-настоящему он увидел её гораздо позже.

В королевской библиотеке.

Он пришёл туда за книгой, которую потребовал Ренан. Причём, разумеется, потребовал срочно и с таким видом, будто от старого трактата о пограничных клятвах зависела судьба королевства, но зная Ренана, книга могла понадобиться ему только для того, чтобы выиграть спор у министра юстиции и потом целую неделю смотреть на него с невыносимым видом «я же говорил».

Библиотека была почти пуста. Бал гремел за стенами, музыка долетала сюда приглушённо, словно кто-то накрыл весь зал тяжёлым бархатным покрывалом. Вдоль стен стояли высокие шкафы, у окон темнели кресла, на столе горели две лампы, и где-то в глубине тихо потрескивал камин.

Элиана стояла у высокого окна между двумя книжными шкафами.

Рядом, на спинке кресла, лежал мужской плащ. Слишком широкий в плечах, слишком тяжёлый, с застёжкой Морвенов у ворота. Кассиан оставил его там и ушёл в зал, забыв не только плащ, но и женщину, которую привёл с собой.

Элиана не плакала.

Вот это Каэль запомнил лучше всего.

Другая на её месте обиделась бы громко. Позвала бы служанку. Устроила бы маленькую сцену, чтобы весь двор узнал: герцог Морвен невнимателен к своей спутнице. Некоторые придворные дамы умели превращать забытый веер в политическое событие, а уж забытая невеста дала бы им материал на неделю разговоров.

Элиана просто стояла у окна.

Очень прямо.

Словно если спина останется ровной, никто не догадается, что её оставили одну.

Каэль остановился у входа. Первым желанием было уйти. Вмешиваться в чужую неловкость почти так же грубо, как создавать её, но потом она посмотрела на плащ. Не зло, и даже не обиженно. Не так, как смотрят на вещь, которую хочется бросить в камин, а так, будто пыталась убедить себя: если плащ оставлен рядом, значит, человек всё ещё вернётся.

И это почему-то разозлило Каэля сильнее, чем если бы она расплакалась.