Книга Лавка забытых вещей. Дело о белом пере, страница 22 – Марина Исайр

Потом одна лампа мигнула и погасла, а следом и вторая.

— Очень надеюсь, что у вас это обычная бытовая проблема, — сказал Рей, но руку всё-таки положил на рукоять служебного жезла.

— В моей лавке бытовые проблемы обычно не шепчут из зеркал, — ответила Лилия и сама услышала, что голос у неё получился не таким спокойным, как хотелось.

— Что происходит? — спросил Дамиан уже без всяких шуток.

Лилия не успела ответить.

Из зеркала донёсся чужой шёпот. Не громкий, но такой отчётливый, будто кто-то стоял не по ту сторону стекла, а совсем рядом, за её плечом.

— Нашёл.

Стекло пошло трещинами.

Лилия отступила на шаг, задела бедром край прилавка и только тогда поняла, что всё это время почти не дышала. В трещинах мелькнуло лицо мужчины — бледное, вытянутое, с пустыми глазами без зрачков. Он появился всего на миг, но этого хватило, чтобы холод резко, будто кто-то провёл ледяным пальцем вдоль позвоночника.

Зеркало рассыпалось на пол. прошёл по спине так

Осколки звякнули у ног, и Рей оказался перед Лилией так быстро, словно даже не успел подумать, что делает, а просто шагнул и заслонил её собой.

— Кто это был?

Лилия смотрела на осколки.

Она хотела сказать, что не знает. И это было бы правдой. Лица она не помнила, имени не знала, голоса никогда раньше не слышала. Но где-то глубоко внутри, там, где память хранит не слова, а запахи, страхи и куски забытых снов, что-то уже отозвалось.

Не узнаванием, а привычным холодом.

— Не знаю, — сказала она наконец.

После истории с зеркалом Рей, разумеется, решил, что теперь мне нельзя оставаться одной. И вот тут я окончательно убедилась: даже умные мужчины иногда считают, что если сказать глупость достаточно уверенным голосом, она сразу станет разумным решением. Зеркало мы уже убрали. Точнее, осколки собрал Дамиан, потому что Рей велел не трогать их голыми руками, а я, по его мнению, после всего случившегося должна была сидеть на стуле, пить чай и не двигаться. Очень удобная, должно быть, картина: хозяйка лавки сидит, не мешает следствию и послушно ждёт, пока мужчины разберутся с тем, что явилось именно к ней через её же зеркало. Я, конечно, так не умела. — Вы останетесь у соседей, — сказал Рей, когда мы наконец перестали смотреть на пустую раму за прилавком. — Хотя бы на одну ночь. Лучше на две. Пока мы не поймём, что это было. — Нет. Он даже не сразу отреагировал. Видимо, ожидал, что после бледного лица в зеркале, погасших ламп и чужого шёпота я радостно схвачу узелок с вещами и побегу ночевать к Минне между мешками с мукой и противнями с булочками. — Госпожа Сантер, это не просьба. — Тогда тем более нет. Дамиан, который сидел за столом и пил чай из моей чашки, осторожно отодвинулся чуть дальше, словно боялся оказаться между нами. Моррис устроился на прилавке, поджал лапы и наблюдал за спором с таким выражением морды, будто уже сделал ставки. Тая вернулась минут десять назад и теперь держалась рядом со шкатулкой, делая вид, что совсем не испугалась. Только вот руки у неё всё равно дрожали, а когда в стене что-то скрипнуло, она вздрогнула первой. — Вы не можете приказывать мне в моей лавке, — сказала я, стараясь говорить спокойно. Получалось плохо, потому что меня всё ещё трясло, но уже не столько от страха, сколько от злости. — Могу, если есть угроза вашей жизни. — Моей жизнью я распоряжаюсь сама. — Как показывает практика, не слишком удачно. — Простите? — Вы видели лицо неизвестного мужчины в зеркале, услышали, что он вас нашёл, и всё ещё хотите остаться здесь одна. — Во-первых, не одна. Во-вторых, я не хочу бегать от собственного дома только потому, что какой-то неизвестный решил испортить мне вечер. — Ваш дом не защитит вас от убийцы. Где-то над нами недовольно скрипнула балка. Я подняла палец. — При нём так не говорите. Он обидчивый. Дамиан прыснул в чай, закашлялся и начал смотреть в чашку с таким интересом, будто там внезапно появилось новое направление расследования. Рей же даже не улыбнулся. — Лилия. И вот это было неожиданно хуже, чем «госпожа Сантер». Официальные обращения можно оттолкнуть, как чужую перчатку. А имя, произнесённое таким голосом, будто человек уже успел испугаться за тебя и теперь сердится именно поэтому, отталкивать было сложнее. — Вы знаете меня три дня, — сказала я. — Достаточно. — Для чего? — Чтобы понять: если вам сказать не лезть туда, где опасно, вы сначала спросите почему, потом не согласитесь с объяснением, а потом всё равно полезете, потому что там кто-то мёртвый попросил помощи. — Сказал человек, который работает следователем и сам бегает за убийцами по ночам. Дамиан поднял палец. — Очко Лилии. Рей повернул к нему голову. — Кроу. — Всё, молчу.