Книга Между мирами и нами, страница 88 – Юлия Александровна Васильева

— Это не духовность, — сказала Юнда. — Это депрессия.

— А какая разница? — двойник пожал плечами. — Ведь деньги — зло, работа — рабство, даже любовь — это зависимость.

— Любовь — не зависимость, — возразил Алессар.

— И что? Ты готов ради неё работать? Трудиться? Вставать по утрам?

— Готов.

— Зачем? Ведь всё равно все умрём, деньги на том свете не нужны.

— Зато сейчас нужны. Хочется, чтобы наши дни были наполнены не пустотой, а смыслом.

— А смысл в чём?

— В ней. — Алессар кивнул на Юнду.

Двойник задумался. Потом расстегнул рясу, снял с себя, остался в обычной футболке.

— Ты прав, — сказал он. — Я принял лень за мудрость, а это разные вещи.

Он растворился. Храм треснул и осыпался, как песочный замок.

— Ну и придурок, — заметил Алессар, утягивая Юнду за собой дальше.

За третьей дверью не было ничего, только их двойники, стоящие рядом и смотрящие на них пустыми глазами.

— Это конец, — сказал один.

— Это начало, — сказал другой.

— Вы кто такие? — спросил Алессар.

— Мы — ваши страхи. Те, которые не про деньги и не про вечность, а про самое главное.

— Про что?

— Про то, что вы друг другу не подходите.

— Неправда, — сказала Юнда.

— Правда. Ты хочешь стабильности. Он — свободы. Ты — карьеру. Он — покой. Ты — чтобы всё было по плану. Он — чтобы всё было по кайфу. Как вы собираетесь жить вместе?

— Как-нибудь, — ответил Алессар.

— Как-нибудь — не план.

— А мы и не планируем. Делаем по наитию.

— И что, никаких гарантий?

— А в жизни бывают гарантии?

Двойники переглянулись.

— Это безумие, — сказали они хором.

— Наверное. Но безумие — это тоже нормально, если оно с кем-то на двоих.

Алессар взял Юнду за руку, она сжала его пальцы в ответ.

— Я не знаю, что будет завтра, — сказал он. — Но сегодня я с ней.

— И я с ним, — сказала Юнда.

Двойники улыбнулись.

— Вы прошли, — сказали они. — Не потому, что нашли ответы. А потому, что не побоялись вопросов.

Пустота наполнилась светом. Комната без стен стала миром — с полом, потолком и обычной деревянной дверью.

— Идите.

Они шагнули и снова оказались в процедурной. Доктор листал их карты, кивал, что-то записывал.

— Ну что, — сказал он. — Материализм — не главное. Духовность — не панацея. А безумие — это просто точка зрения.

— И что нам теперь делать? — спросил Алессар.

— Жить, работать, любить, ссориться, мириться. — Доктор закрыл карту. — Вы здоровы, можете идти.

Доктор махнул рукой. Дверь открылась — теперь в ней был не коридор, а их комната с оставленным на диване пледом.

— Идите. Не забудьте выключить свет, берегите экологию.

Они оказались в гостиной у Алессара. Он достал камень, который словно стал более хрупким, но всё ещё был цел. Он выдержал этот мир, и они тоже.

Колледж ребята закончили в один день — но с разными лицами. Юнда, разумеется, получила красный диплом. Фотографировалась с преподавателями, принимала поздравления, улыбалась так, что щёки потом болели. Мама плакала, бабушка пришла с пирогом и угощала преподавателей. Алессар стоял в сторонке, сжимая в руке свою синюю корочку — выстраданную и частично выпрошенную, но свою.

— Поздравляю, — сказал он, когда суета утихла.

— Тебя тоже, — ответила Юнда. — Ты молодец.

— Еле-еле закончил, но да. Мог бы и не прийти на пересдачу тогда, но пришёл.