Книга Янтарь и Лазурит, страница 106 – Чайный Лис

Монах не заметил, когда солнце опустилось за горизонт. Он не сомневался, что караван успел проехать несколько десятков ли, но сам без притворства продремал большую часть пути и проснулся только после того, как повозка резко затормозила. Торговцы решили сделать привал. Тем более передвигаться ночью было опасно: в темноте и так почти ничего не видно и могли напасть разбойники.

Тело неприятно ныло от неудобной позы, в которой он провел весь день, но утомившимся он себя не ощущал.

— Я постою на страже, – предложил Сюаньму, пока торговцы выясняли очередность караула.

Молодая госпожа Ли сонно посмотрела на него, но интонация прозвучала удивленно:

— Монах Сюаньму, тебе надо отдохнуть!

— Еще успею.

— Я поделюсь с тобой запасными одеялами! – радостно воскликнула она и потерла слипающийся глаз. За ее спиной стояла служанка Цянцян со свернутым бельем, прижатым к груди.

Сюаньму взглянул на спрыгнувшую с лошади нуну – та стояла в стороне в окружении слуг, уставшая и потягивающаяся, она оживленно что-то говорила и одновременно с этим зевала. Не хотелось, чтобы ей пришлось спать на холодной и грязной земле.

— Отдай их нуне.

Цянцян, продолжая обнимать одеяла, смотрела на свою госпожу исподлобья и ничего не говорила, дожидалась указаний.

— Это ее имя? – поинтересовалась молодая госпожа Ли. – Нуна – ее так зовут?

— Не знаю.

По отношению к ней окружающие часто говорили «нуна» и «нуним», но Сюаньму не догадывался, чем являлось это слово: именем, прозвищем или чем-то еще. Может, просто обращение к другу или кому-то знатному.

— Монах Сюаньму, кем все-таки эта дева приходится тебе?

Любопытные глаза молодой госпожи Ли и Цянцян внимательно следили за его лицом, а он повернул голову и посмотрел на нуну.

«Не знаю».

С его губ не сорвалось ни звука. Он молча отошел к торговцам, договорился с ними и затем расположился на камнях, пока остальные готовились ко сну. Издалека он поглядывал в сторону нуны: Цянцян отдала ей одеяло, и теперь нуна завернулась в него вместе со своей служанкой и расположилась на покрывале, постеленном на траве. Сильный холодный ветер завывал вокруг холма, с хрустом ломал тонкие ветви деревьев и пытался сдуть разложенные вещи, но торговцы как следует все прижали собранными камнями.

Сюаньму сел в позу лотоса, положил руки тыльной стороной ладони на колени и собирался помедитировать, но вместо этого отвлекался, открывал глаза и устремлял взор на нуну. Как только осознавал, что делает, резко отворачивался и опускал голову, словно совершал нечто непристойное, пытался скрыть следы. Одновременно с этим он гадал, кем же все-таки она приходилась ему: другом? Сестрой? Просто нуной, такой родной и хорошей, что он даже не горел желанием возвращаться в дом, в котором провел последние двадцать лет своей жизни?

— Монах Шуаньму.

Потеряв бдительность, он вздрогнул и резко обернулся – мужской голос застал его врасплох. Евнух Квон приблизился и опустился рядом на камень, потирая плечи от холода и дуя на ладони, стараясь согреть их. Головной убор в виде ступеньки немного сполз на лоб.

— Не знаете, зачем при… – Евнух Квон закашлялся, едва не назвав нуну принцессой, но быстро поправился. – Не знаете, зачем понадобилось в Анджу? Все-таки неблизкий город.

— Нет, – тихо ответил Сюаньму, боясь разбудить отдыхающих.