Книга Янтарь и Лазурит, страница 126 – Чайный Лис

— Фня-фня?

Любопытный Дзадза внимательно наблюдал за нуной, почти не моргая.

В этот момент к лавке бесшумно подошла Хеджин и попросила налить для ее госпожи воду или какой-нибудь прохладительный напиток. Торговец с улыбкой подвинул на край прилавка деревянный стакан, который наполнил жидкостью из кувшина.

Каса-обакэ высунул длинный тонкий язык и попытался дотянуться до ттокпокки. Нуна усмехнулась и медленно опустила к нему палочку: Дзадза поднес язык сначала с верхней стороны, не касаясь, затем с нижней и лишь после этого медленно-медленно прикоснулся кончиком. В следующий миг он резко отпрянул, задергался в руках нуны и с громким «Фня-я, фыр-мя-фыа?!» спрыгнул. Он не поскакал дальше, а плашмя бросился на землю, пытаясь стереть с языка остатки оранжевой жидкости.

Теперь Сюаньму уже с опаской посмотрел на палочку в своих руках: неужели ттокпокки оказались настолько острыми? С другой стороны, у нечисти и людей восприятия и вкусы могли разниться. Но он и сам был драконом, а не человеком…

Чтобы не расстраивать нуну, он поднес палочку к губам, принюхался, на всякий случай подул. Стараясь не смотреть на валявшегося на земле каса-обакэ, Сюаньму взглянул на нуну, которая уже опустилась на корточки и встревоженно поглаживала несчастный зонтик. Ей нравилась эта еда: он видел наслаждение на ее лице, пока она грызла загадочный ттокпокки, поэтому все-таки решился и надкусил.

Язык как будто прижгло, но не сильно – Сюаньму почти сразу привык к новому ощущению, оно даже вызвало интерес. Тесто оказалось мягким, но одновременно с этим густым и клейким, поэтому жевалось не так просто.

Он поймал на себе испуганный и внимательный взгляд нуны – та переживала из-за его реакции. На вкус это было что-то необычное, но приятное. Торговец не соврал: из-за остроты Сюаньму не заметил ни добавленной рыбы, ни морских водорослей, но местами тесто все равно отдавало морем.

— Неплохо, – в итоге поделился мнением Сюаньму и в подтверждение своих слов доел уже подостывший ттокпокки, а нуна вздохнула с облегчением.

Еще немного они задержались у лавки с необычной уличной едой, накормили всех и уже собирались уходить – логичнее всего было отправиться на постоялый двор и занять комнаты. Хотя солнце еще не опускалось за горизонт, время постепенно клонилось к вечеру. Вдруг к ним приблизилась высокая дева в простой одежде с длинной черной косой и вплетенными в нее цветами. За ее спиной показалась еще одна, пониже, с зелеными лентами и с серебряной шпилькой в волосах, концы которой изображали два листа бамбука, в руках она держала мешок, из которого торчало несколько веток с листьями. Чуть опустив голову, первая испуганно спросила:

— Вы, случайно, не из Сонбака?

Ее щеки покраснели, а взгляд метался из стороны в сторону, в основном цеплялся за Сюаньму и генерала Ю. Последний чуть прищурился, но все равно улыбнулся незнакомке.

— Как вы догадались? – с удивлением спросила нуна.

— Орабони^[91] посылал письма про его близкую подругу-принцессу, вечно черного… Ой, нет, сына нескончаемой мрачной беззвездной ночи генерала. – На этих словах Сюаньму чуть не подавился остатками ттокпокки. – И про молчаливого монаха из Цзяожи в свободных синих одеждах, переливающихся, как морские волны, окружающие берега великого Сонгусыля.