Книга Янтарь и Лазурит, страница 146 – Чайный Лис

Каждое его слово лишь сильнее злило нуну, если не вызывало гнев. Грудь Сюаньму сдавливало от беспомощности. Он мог защищать в бою, сражаться, строить барьеры при помощи талисманов, закрывать своим телом, однако оказался бессильным в споре с более высоким по рангу монахом. Раз Чуньли исполнял приказы ордена, то Сюаньму не сомневался, что стоял тот гораздо выше.

Нуна прикусила нижнюю губу и поднялась из-за стола, продолжая сжимать руки в кулаках. Если бы она могла – Сюаньму в этом не сомневался, – то на месте бы испепелила Чуньли взглядом. Она заняла боевую позицию, словно видела в монахе врага и собиралась прыгнуть на него, вырвать глаза и растерзать горло. Напряжение в воздухе повисло, как перед грозой.

— Моя госпожа…

Если бы в этот момент за ее спиной не образовалась неизвестно откуда взявшаяся Хеджин, никто не знает, что бы сейчас произошло. Сюаньму был готов поклясться, что не видел, как подошла служанка, даже не почувствовал ее приближения. Нуна отвлеклась и отвернулась от Чуньли.

— Что-то узнала?

Хеджин передала ей записку, которую держала в руках. Сюаньму не увидел ни одного знакомого иероглифа – только непонятные палочки и кружочки.

— Госпожа Пён ждет вас, – едва слышно прочитала нуна и подняла голову. – Пойдем, Шуаньму.

Наверное, она не хотела называть его Рури при другом монахе.

— Если монаха Чуньли не затруднит составить мне компанию, я бы хотел посмотреть на недавно обнаруженный храм, – вмешался генерал Ю и поднялся из-за стола.

— Как пожелаете, – с готовностью заявил Чуньли и тоже встал.

Пусть жилье госпожи Пён и не находилось на окраине Анджу, оно располагалось далеко от центра города, путь от «Веселого двора» занял несколько часов, а ехать на лошади нуна отказалась – хотела развеяться. С каждым днем темнело все раньше, приближалась зима, поэтому до нужного места они добрались, когда солнце уже склонялось к горизонту.

Небольшой двухэтажный дом окружал невысокий забор, возле которого стоял темно-коричневый паланкин. Хотя четверо мужчин и охраняли его, сами носилки, по всей видимости, пустовали. У госпожи Пён были гости?

— Как-то неспокойно… – прошептала нуна и прикусила нижнюю губу. – Евнух Квон, останься снаружи.

У входной двери их встретила служанка с бумажным фонарем, пропустила внутрь и провела по длинному темному коридору без окон.

— Госпожа, гости прибыли, – звонко сообщила она.

— Впусти их, – послышался женский голос из закрытой комнаты.

Служанка поклонилась, хотя госпожа и не видела ее, затем отворила дверь и осталась в коридоре. Нуна решительно вошла первой, за ней – Сюаньму и Хеджин.

Монах сразу заметил женщину в плотной темной вуали с полностью закрытым лицом, она сидела во главе гладкого деревянного стола и пила чай из небольшой круглой чарки. По ее правую руку расположилась другая женщина, тоже в темной одежде, но с вышитым мелким узором в виде цветов, ее волосы были убраны в объемную высокую прическу – нуна рассказывала о таких, но Сюаньму названия уже стерлись из памяти, кроме части «мори».

— Располагайтесь, – пригласила их женщина в темной вуали и указала на стол.

Ее голос показался Сюаньму подозрительно знакомым, но он не помнил, чтобы встречал ее где-то в Сонгусыле.

Нуна замерла, однако быстро собралась с мыслями и уверенно опустилась на предложенное место, Сюаньму подошел, поклонился обеим женщинам и сел, а вот Хеджин застыла на пороге. Нуна обернулась и помахала своей служанке, приглашая присоединиться, но та, обычно холодная и отстраненная, совсем не походила на себя сейчас. Ее глаза блестели в свете фонарей, взгляд метался снизу вверх, она внимательно и даже местами невежливо рассматривала вторую женщину, которую не скрывала вуаль.