Книга Янтарь и Лазурит, страница 147 – Чайный Лис

— Хеджин-а, – уже вслух позвала нуна и похлопала по месту рядом с собой, а Сюаньму заметил, как теперь уже вздрогнула женщина с высокой прической.

— Матушка…

После слов Хеджин в помещении повисла гробовая тишина, которую никто не решался нарушить. Нуна выразительно резко развернулась и оглядела сначала свою служанку, затем сидевшую напротив женщину. Сюаньму же старался не двигаться и в основном наблюдал за ними боковым зрением, но тоже различил замешательство, шок и как будто даже некую обиду в лице застывшей служанки, а также удивление и сожаление, когда женщина опустила голову.

— Иди, – добродушно произнесла вторая, ее лицо по-прежнему скрывала вуаль – настолько темная, что Сюаньму не мог ни разглядеть ее глаз и очертаний, ни понять, как она сама что-то видела из-под ткани темнее беззвездного неба.

Женщина с высокой прической поднялась из-за стола и поднесла одну руку к груди. Она, как и первая, с вуалью, носила пышные одежды – похожие на те, что Сюаньму видел во дворце у принцесс и наложниц. Шла она медленно, еле делала шаг, словно ноги дрожали и не слушались.

— Хеджин-а… – неуверенно произнесла она и споткнулась, но устояла. – Это ты?

— Давно не виделись, матушка, – прозвучал холодный голос успокоившейся служанки.

— Хеджин…

Хотя Сюаньму не до конца понимал эмоции окружающих, он был готов поклясться, что последнее слово наполняла глубокая печаль и терзавшая душу боль.

— Не держи зла на свою мать, – спокойным голосом произнесла женщина, продолжавшая сидеть за столом. Она поднесла к лицу чарку с чаем, чуть приподняла вуаль и сделала глоток. Сюаньму заметил лишь часть подбородка: на коже не было никаких шрамов или чего-то пугающего.

— Это ее выбор, – холодно произнесла Хеджин, пока стояла лицом к лицу с собственной матерью. Та не решалась что-либо сказать, возможно, не могла подобрать нужных слов.

— Нет, – возразила женщина с вуалью. – Это мой выбор.

Взгляды всех присутствующих метнулись в ее сторону. Она отпила еще глоток и поставила чарку на стол.

— За этим я вас сюда и позвала.

Записку нуне передала наложница, которая навестила ее в дворцовых покоях. Неужели она и пряталась под вуалью? Сюаньму не запомнил ее имени, как и не видел ее лица.

— Дитя, – женщина с вуалью повернула голову к нуне, – я хочу поведать тебе о прошлом.

С ее губ не слетело ни имя нуны, ни обращение «принцесса» или «дочь».

Все молчали, и женщина с вуалью подала голос вновь:

— Сейчас об этом запрещается говорить, но долгое время мы и наши предки поклонялись лунной богине. Верховной лисе.

На этих словах нуна вздрогнула и сжала руки, словно хотела возразить, но не стала перебивать, а женщина продолжила:

— Она защищала нас от монстров, населявших Хунсюй, пока… ее дом не был разрушен. А с ним и храмы во всех королевствах. Последний известный нам находился неподалеку от Анджу. – Она повернула голову в сторону другой женщины и вновь посмотрела на нуну. – Когда мы нашли тебя, я не могла оставить при себе свою служанку Пён Шиюн, пусть я полностью и доверяла ей. Если бы ей начали угрожать и правда бы вскрылась, казнили бы нас всех, дитя.

Во время ее рассказа нуна нервно покусывала нижнюю губу.

— Мне неведомо, как в этом замешан наследный принц и замешан ли…

Она ненадолго замолчала, и нуна воспользовалась этой паузой: