Книга Янтарь и Лазурит, страница 151 – Чайный Лис

– Юна… может быть замешана в этом…

Он ни разу не поднял головы. Речь его была пропитана горечью, страхом и болью.

Как нуна Чинхёна и Чинги, Кохаку была обязана защитить их младшую сестру, поэтому, дослушав господина Нама, незамедлительно попрощалась с наложницей Чха и, подобно гнавшемуся за дичью хищнику, вылетела из дома. На пороге крикнула служанке Хеджин остаться – посчитала, что дочери сейчас важнее обсудить с матерью наболевшее, они с Рури как-нибудь сами справятся; евнуха Квона же отправила за генералом Ю: если они обнаружили аккыма, то лучше пусть Ю Сынвон узнает и в крайнем случае придет на помощь. Ни мгновением более она не задержалась. За свою жизнь в Сонгусыле Кохаку привыкла полагаться лишь на себя, однако сейчас несла ответственность за Рури и господина Нама, который пусть и отстал, но в любой момент мог догнать их. Лекарь не собирался сидеть в стороне, пока его ученице угрожала опасность, а Кохаку не могла тратить время на уговоры не высовываться. Если Чинмин схватил аккым, то вскоре они обнаружат ее труп с бамбуком вместо глаза. Она не допустит этого.

Горная цепь, отделявшая Анджу от части страны, в которой располагался Сонбак, тянулась по всему Сонгусылю, обогнуть ее было невозможно. Где-то среди этих гор находилась хижина, о которой с ужасом упомянул господин Нам, но отказался давать подробности. Он считал, что именно там спрятали несчастную Чинмин, и уточнил, что стояла хижина в нескольких чонах от тропы, ведущей в Анджу.

Лучше иметь хоть такую информацию, чем искать Чинмин по всему городу или метаться ночью по горам в надежде обнаружить зацепку.

Во время схватки с Сыхуа, захватившим тело Нам Сокчона, Кохаку превратилась в лису впервые за двадцать лет. Она не принимала эту форму с детства – и сейчас бежала и мечтала о перевоплощении в быструю хищницу, чтобы в считаные минуты примчаться к горе, взобраться и отыскать ту самую хижину. Увы, за ней могли следить, а лисы в Сонгусыле не пользовались почетом – приходилось передвигаться на своих двоих. Слишком поздно она подумала о лошадях или повозке, но уже не собиралась возвращаться, как и не желала беспокоить спавших людей и животных.

В горах они оказались лишь поздней ночью. По ощущениям Кохаку и ее сонливому состоянию, сейчас был час Быка или Тигра^[97], но ближе к зиме светало все позднее, поэтому она затруднялась определить точное время. Их путь освещали яркие звезды и луна. Пусть Кохаку не видела всего, но благодаря им в ночной темноте неплохо различала очертания деревьев и городских домов, а также тропу. Убедившись, что Рури неотступно следовал за ней, Кохаку позволила себе едва заметный вздох облегчения. Его шаги, совпадающие с ритмом ее собственного сердца, говорили громче клятв: Рури будет с ней до конца. Уголки губ Кохаку чуть дрогнули, но улыбка ее была не беззаботной, она мысленно поблагодарила Рури, что могла доверить ему спину и не оглядываться, боясь удара с тыла.

Кем бы ни оказался этот аккым, она желала поскорее поймать его и упокоить, а затем… Все чаще ее терзали мысли о Тигусе. Кохаку больше не могла оставаться здесь. Она должна, нет, обязана проверить, выжил ли кто-то еще. Рассказ наложницы Чха разрушил последние сомнения, теперь Кохаку была готова столкнуться со страхами прошлого.