Книга Янтарь и Лазурит, страница 171 – Чайный Лис

— Он весь светится, – процедила нуна сквозь зубы. – Я не понимаю, где проклятое оружие.

Раньше она вынимала предметы из тел жертв и очищала их, но этот аккым был другим.

Не сводя взгляда с Сюэжэня и стоя в боевой позиции, генерал Ю ответил:

— Все его тело – оружие.

Значит, осколок не подчинил человека. Аккым сам создал тело по его подобию.

— И что мне тогда делать?

Нуна старалась говорить внятно, но жезл в зубах немного мешал.

Черный лис не повернулся к ней, чтобы не подставить спину врагу. Он сейчас не был человеком, способным улыбаться, но даже так в его голосе прозвучала насмешка:

— Представь, что он – просто большое оружие.

Несмотря на острый момент, в котором Сюаньму и остальные попали в ловушку в логове врага, генерал Ю говорил расслабленно, отчего на душе стало спокойнее. Однако нуна недовольно бросила:

— Ты хочешь, чтобы я его всего попыталась очистить?!

Жезл едва не выпал из ее зубов, но нуна вовремя перехватила его. Деревяшка чуть хрустнула.

— Эй, аккуратнее, это ценный артефакт, – возмутился генерал Ю, аккымы тотчас воспользовались их болтовней.

Генерал повернул голову на хруст, и Сюэжэнь вновь бросился на него. Остальные, промокшие и сидевшие вдоль стен, засуетились, повскакивали с пола и подняли за собой брызги. Сюаньму отвлекся на них и не заметил, что потерял Лицзяня из виду.

Нуна торопливо пробежала по воде, запрыгнула на широкое драконье тело и собиралась перескочить к генералу с Сюэжэнем, однако Лицзянь оказался быстрее. Он проскользнул под животом Сюаньму и возник за спиной нуны.

Никто его не заметил. А если и заметил, то слишком поздно.

Два кинжала проникли в плоть белой лисы с обоих боков. Она взвыла от боли, запрокинув голову, и выронила жезл, тот с плеском приземлился в воду.

— Нуна! – воскликнул Сюаньму и перестал прижимать аккымов к стенам, извернулся в воздухе и рванул в их сторону.

Пока Лицзянь отвлекал на себя внимание, глава ордена продолжил наступать на генерала. Последний тоже устремился к нуне, но Сюэжэнь рубанул его мечом, как только лапы черного лиса оторвались от пола. Тот взвыл и приземлился, пошатнулся, но не упал. Несколько капель крови скатились в воду и тут же окрасили ее в алый, генерал переключил внимание обратно на врага и зарычал. Багровые разводы увеличивались под ним и нуной, оба были ранены, в то время как враг явно веселился. От ликующего лица Сюэжэня тело Сюаньму пронзила ярость, словно молния ударила в высокое дерево: он ощущал себя прожженным и опустошенным, но оставался единственным без физических ран. На мгновение Сюаньму показалось, что в воде мелькнул мышиный хвост и исчез, едва дракон успел моргнуть.

Лицзянь вмиг вырвал кинжалы из боков нуны и отступил, белая шерсть потемнела, на ней стремительно расползались красные пятна. Нуна рычала, поскуливала от боли, угрожающе клацала зубами, однако преследовать не спешила. Или не могла. Сюаньму не знал, насколько серьезными были раны, но от одного ее вида сам испытывал боль. Будь у него с собой талисманы, он мог бы остановить кровотечение и предотвратить заражение, хоть как-то смягчить ее страдания, но они лежали в горах вместе с четками. Тогда дракон набрал побольше воздуха, распахнул пасть и закричал:

— Братья по вере, помогите!

Его невероятно громкий голос пронесся по всему монастырю и близлежащим лесам, прокрался во все углы и потайные ходы. Нуна прикрыла один глаз и опустила уши, сильно прижимая их к голове.