Книга Янтарь и Лазурит, страница 173 – Чайный Лис

— Я же говорил, Сюэжэнь может ранить тебя! – Потрепанный, но живой черный лис обошел его и остановился возле нуны, встревоженно осмотрел ее. Капли крови расплывались разводами под его лапами. Монахини мигом переключили на него свое внимание, достали другие талисманы и приложили к его телу, но генерал зарычал:

— Не до этого!

Сюаньму сжал челюсти, чувствуя, как в груди закипало желание возразить: раны требовали внимания сейчас. Но твердый взгляд черного лиса не оставлял пространства для споров, поэтому Сюаньму промолчал.

Пока монахини стояли в замешательстве, Чуньли прикрепил к дракону один из талисманов, и ужасная боль пронзила все его тело. Несколько осколков меча с плеском упало в воду, цепляясь за чешую.

— Рури!

— Я в порядке.

— Я ничего не смогу без гохэя… – в отчаянии пробормотала нуна, прижимая уши к голове, на что генерал прорычал:

— Тогда мы просто убьем их.

— Нуна… – Сюаньму неосознанно открыл рот и заговорил, стараясь справиться с болью. Он не отвечал за свои слова, но хотел хоть как-то помочь и поддержать ее. Сам оказался бесполезным, но вера его не угасла – в нее, в верховную лису, в Тигусу.

В янтарных глазах он заметил лишь боль и признание поражения.

— Нуна, – вновь повторил Сюаньму, – тебе не нужен этот жезл. Думаю, он не дает новую силу, а направляет ту, которой ты обладаешь и так.

В конце концов, цвет меха у нее менялся и без жезла.

Точно так же, как всю жизнь он прислушивался к словам шифу и не задавал лишних вопросов, сейчас он поверил в нуну.

Сюаньму станет для нее солнцем, которое будет защищать от всего мира и выжжет любую угрозу дотла; светилом, ослепляющим врагов яркими лучами; теплом, что согреет в холодную зиму и вернет надежду в минуты отчаяния. Он – ее дракон.

А нуна… будет луной. Ее свет, серебристый и безмятежный, проникнет туда, куда не дотянутся солнечные лучи, и прольется на отвернувшийся от нее мир. Она спасет невежественных людей от смерти и страданий, как всегда делала милосердная верховная лиса.

Они – две половины одного неба, и Сюаньму будет рядом до конца.

Кровь больше не текла по ее бокам, только темные подтеки на белом мехе напоминали о еще свежих ранах. Нуна выпрямилась, мягко оттолкнулась от огромного тела Сюаньму и подошла к его голове. Он опустился, склонив шею, чтобы их взгляды встретились. Благодаря талисманам монахов она уже не корчилась от боли и не скулила.

— Спасибо, – уже энергичнее произнесла она и приподняла уши, в ее глазах Сюаньму разглядел проблески надежды. Как солнце на рассвете отражалось в озере неподалеку от его родного монастыря, так теперь сияли два янтарных глаза.

— Не верь ему! – запротестовал Сюэжэнь. – Ничего ты не можешь без гохэя, глупая лиса! Даже с ним ваша главная не смогла одолеть нашего отца.

Лицзянь молча и хмуро поглядывал на своего господина, как вдруг его глаза расширились, а он сам отпрыгнул в сторону.

Быстрая как стрела нуна перескочила через тело Сюаньму и вцепилась в руку Сюэжэня. Через мгновение распахнула пасть и куснула его ногу, затем ушла за спину. Тот не поспевал за ней и визжал от боли.

— Это яд? У тебя клыки пропитаны ядом, мерзавка? Проклятые монахи предали меня?!

Он не помнил себя от ярости.

— Это сила! Верховной! – начала говорить нуна, и Сюэжэнь обернулся на ее голос, а она уже оказалась с другой стороны. – Лисы!