Книга Янтарь и Лазурит, страница 25 – Чайный Лис

И зияющая пустота.

— Нуна? – позвал он, присел на корточки и крикнул чуть громче: – Нуна!

Больше всего хотелось надеяться, что она туда не упала, а если и упала, то хотя бы не пострадала. Он до последнего верил, что нуна не была настолько невнимательной, чтобы споткнуться о камни и полететь вниз.

— Я в порядке! – раздался женский голос со дна колодца, заставив монаха вздрогнуть. Сердце его забилось сильнее.

Прозвучало это настолько далеко и гулко, что Сюаньму сглотнул, не желая представлять, сколько она пролетела и почему не разбилась.

— Руки и ноги точно на месте? – все-таки не удержался он, но «голову» добавлять не стал, поэтому его слова прозвучали как искреннее беспокойство.

— Да.

Послышался всплеск: должно быть, нуна ударила руками по воде, чтобы убедить его, что с ней все в порядке.

— Тут, кажется, какой-то тоннель, – донеслось до Сюаньму. – И воняет цветами!

— Никуда не ходи! – крикнул он, думая, как бы безопаснее спуститься и затем вытащить эту нерадивую деву. Надо вернуться в деревню и попросить веревку, чтобы по ней можно было взобраться обратно: спускаться без нее опасно, а вылезти и вовсе не получится.

— Я проверю! – не послушалась его нуна.

Он не сомневался, что она, быстрая, как молния, и любопытная, как котенок, уже мчалась по обнаруженному тоннелю, а не дожидалась помощи.

В этот самый момент к Сюаньму подбежал запыхавшийся евнух Квон и сложился пополам, стараясь отдышаться:

— Принце…

Он чуть не оступился и не полетел в колодец, но монах вовремя схватил его за зеленые одежды и дернул назад. Тот в ужасе вскрикнул и отпрянул, замахал руками, не удержал равновесия и плюхнулся на землю, смял все колосья под собой. После этого быстро попытался подняться и начал кланяться в благодарности.

— Найди длинную толстую веревку, принцесса Юнха внизу.

— Принцесса! – в панике закричал евнух, схватился за лицо и пополз к колодцу.

— Веревку, – повторил Сюаньму голосом, не терпящим возражений. – Немедленно.

Не дожидаясь ответа или хоть какой-то реакции, он поднялся на камни и решительно шагнул в колодец, стараясь сохранять невозмутимость. Однако оказалось, что падать в неизвестность… было страшно!

Ветер дул в глаза, но Сюаньму зажмурился не из-за него, а от легкого испуга, которому он не позволял взять над собой верх, хотя руки непроизвольно сжались в кулаки на уровне груди. Монах не знал, хотел он закрыть ее или лицо, и весь напрягся, в ушах свистело, как вдруг с плеском приземлился в воду. Ноги, а затем и все тело пронзила неприятная обжигающая боль от падения, словно его хлестнули плетью во время наказания. А затем все прошло. Вода оказалась холодной, мурашки пробежали по спине и перешли на конечности. Она доставала ему всего лишь до колен, поэтому Сюаньму не понимал, как не разбился и не пострадал, но руки и ноги находились на месте; плохо видя в темноте, он вытянул их и пошевелил пальцами, размял ступни.

Одновременно с этим его окружил тяжелый запах цветов – настолько сильный и куда более противный, удушающий, чем в заброшенном храме, что хотелось зажать нос рукой и проветрить помещение, выбраться обратно в поле, но пути наверх не было. Он ощущал что-то смутно знакомое, но так и не вспомнил, что именно. Глаза начали привыкать к темноте, Сюаньму наконец-то разглядел тоннель, о котором кричала нуна, и поспешно двинулся по нему, пока новая знакомая не нашла неприятностей на свою голову.