Книга Янтарь и Лазурит, страница 78 – Чайный Лис

От мыслей на душе сразу потеплело: Рури не забыл произнесенные ею слова о луне и каким-то образом вспомнил гинкго! Но одновременно с этим в голове Кохаку всплыл их поцелуй, и в который раз за сегодняшний день она покраснела.

Хеджин ничего не спрашивала, а с загадочной улыбкой помогла госпоже подняться. Кохаку спрятала фурин в чогори цвета нежного рассвета, осторожно разгладила ткань рукой, переживая, что тот вывалится.

Они вернулись во дворец к обеду. Поначалу Кохаку была уверена, что наелась печеньем и теперь не голодна, но чем ближе подходила к своим покоям, тем громче урчало в животе.

— Хеджин, принеси мне еду, – попросила она, предпочитая есть у себя, чем в королевской столовой. Кохаку не любила общаться с другими принцами и принцессами: одни были высокомерными, другие – чересчур податливыми.

Она не хотела кем-либо управлять, со своими слугами общалась больше как с друзьями, но также не терпела плохого отношения к себе: если кто-то пытался подставить ее или нагрубить, она могла загрызть обидчика. Не позволяла обижать не только себя саму, но и своих слуг, а также вступалась за застенчивых «братьев и сестер».

Сейчас ее голову занимали совершенно другие вещи, она была не готова тратить время на посторонние пустяки.

Хеджин поклонилась и отправилась на кухню, а Кохаку свернула в другой коридор, ведущий в крыло принцесс. Не успела она среагировать и поднять голову, как со всей силы врезалась в юношу в темно-синем халате. Рури! Что он здесь забыл?!

Кохаку взглянула в манящие лазурные очи, напоминающие ей о море, окружавшем Тигусу, о небе над родным домом, как перед глазами мелькнула ночь полнолуния, и она вмиг покраснела, сжала губы в тонкую полосочку и втянула голову в плечи. Целую неделю не видела его.

— Как ты оказался во дворце?

К счастью, голос от неожиданности она не теряла, как часто происходило с ее «сестрами». За спиной Рури выглянул евнух Квон, который немедленно кинулся к Кохаку с жалобами.

— Принцесса, я думал, вы снова сбежали! – захныкал он, но не дал ей возможности слово вставить; с другой стороны, оправдываться она все равно не собиралась. – Пока вы отсутствовали, у нас тут нечисть поселилась!

— Это какая? – уточнила Кохаку, смотря Рури на грудь и не решаясь поднять взгляд выше.

Ее друг-монах занимался ловлей нечисти, чем зарабатывал на жизнь, вот его и пригласили во дворец. Он пришел не к ней.

— Принцесса Сонён выбежала из своих покоев с криками, что за ней кто-то следит.

Евнух Квон так серьезно это говорил, что Кохаку чуть не умерла со смеху. Принцесса Сонён, старшая дочь наложницы Хон, была одной из самых противных ее знакомых; она обладала высоким авторитетом и постоянно издевалась над младшими, даже над своей родной сестрой Наюн, за которую в последний раз вступился наследный принц Тхэ. Только из-за него Сонён пришлось охладить свой пыл и отложить нападки, но никто не сомневался, что продлится это недолго.

— Так ей и надо, – хихикнула Кохаку, по-прежнему смущаясь смотреть на Рури, но хотя бы повеселела и отвлеклась.

— Но оказалось, что эта нечисть уже три дня беспокоит принцессу Наюн…

Кохаку вздохнула. Двенадцатилетняя Наюн ужасно боялась, что остальные принцессы во главе с ее старшей родной сестрой будут издеваться над ней, поэтому – понятное дело – никому не рассказала. Но раз даже Сонён перепугалась – а этой уже было целых двадцать семь лет, – то и она сама наконец-то могла пожаловаться. Кохаку не понимала, почему король до сих пор не выдал Сонён замуж. Ни ее, ни кого-то еще из принцесс, словно все ждал подходящих кандидатов в зятья для заключения союза с целью расширения власти и территорий, но так никого и не нашел.