Книга Янтарь и Лазурит, страница 80 – Чайный Лис

В один из теплых летних вечеров она застала верховную лису, сидевшую у корней гигантского дерева гинкго. Опавшие золотистые листики изящной формы украшали тропинку и растущую вокруг низкую траву. Маленькая Кохаку не хотела ложиться спать, поэтому сбежала из дома и гуляла в лесу, но ее внимание привлекла завораживающая музыка. Когда Кохаку подкралась близко к источнику, то с восхищением застыла на месте, обнаружив, что это верховная лиса играла на кото. Вокруг нее висели белые и красные огоньки кицунэби, которые освещали длинную цитру, но находились достаточно далеко от дерева, чтобы случайно не поджечь листья необычной формы.

Кохаку прекрасно помнила ту ночь, словно это произошло вчера. Она долго пряталась в кустах, наслаждаясь волшебной мелодией, но не только она обладала хорошим слухом: как оказалось, верховная лиса тоже сразу узнала о ее присутствии, но подозвала маленькую лисичку к себе только после того, как закончила, и сыграла для нее настолько убаюкивающе нежную колыбельную, что Кохаку свернулась у ее ног и задремала.

Как только Кохаку вошла в комнату, принцесса Наюн вскочила со стула и подбежала к ней:

— Принцесса Юнха, неужели и на вас напала нечисть?

На лице девочки отразился искренний испуг.

— Нет, я пришла помочь. – Кохаку улыбнулась и потрепала принцессу Наюн по щеке. – Расскажи, что ты делала, когда появилась нечисть.

Рури молча обошел покои, осматривая каждый угол, пока принцесса Наюн говорила:

— Я рассматривала украшения и выбирала, какое бы мне надеть, как за ширмой заметила большой глаз. – Она вздрогнула и обняла себя за плечи. – Это был первый раз. Вчера я играла на каягыме, но не могла избавиться от ощущения, будто за мной кто-то следит, а когда обернулась, снова увидела глаз. Я закричала, и он исчез.

— Просто глаз? – переспросила Кохаку и изогнула брови от удивления. – Летающий в воздухе?

— Нет… – задумчиво произнесла принцесса Наюн. – У него была красная голова, наверное… длинная и узкая.

— Больше ты его не видела?

— Я не знаю… Мне постоянно кажется, что за мной кто-то следит.

Девочка хныкала и едва сдерживала слезы, поэтому Кохаку прижала ее к своей груди и погладила по голове и спине, успокаивая. Но успела она выяснить не все, что хотела.

— А потом он оказался у принцессы Сонён?

— Я не знаю… – Принцесса Наюн все-таки расплакалась. – Принцесса Сонён закричала, что у нее кто-то сидит в одежде, и убежала из своих покоев, тогда ваш евнух позвал монаха.

— Принцесса Наюн, – вдруг подал голос Рури, внимательно осматривающий ширму, расписанную цветами, – здесь ничего не проливали?

Девочка перестала плакать и взглянула на монаха, хлюпая носом.

— Как… как вы узнали? – удивилась она и отодвинулась от Кохаку. – Там же не осталось пятен?

— Запах, – немногословно ответил Рури.

— Я разбила чайник с цветочным чаем… – виновато произнесла принцесса Наюн.

— Как и принцесса Сонён! – воскликнул евнух Квон, словно эта информация стала для него открытием. Должно быть, Рури уже задавал тот же самый вопрос сегодня, а значит, подозревал, за кем они охотились.

Кохаку была знакома лишь с небольшим количеством нечисти, в основном знала обитателей Тигусы, так как успела подружиться в детстве со всем островом, а вот по Сонгусылю почти не путешествовала. Старшие лисы брали с собой младших и странствовали по Тигусе, знакомили с разными народами и существами, а здесь, будучи принцессой, большую часть времени Кохаку была вынуждена находиться во дворце. Хотя ее и тянуло на свободу, она часто сбегала в город, но все же редко покидала пределы Сонбака, поэтому не знала большой мир. Любовалась раскинувшимися вдалеке зелеными горами, но держалась ближе к столице, чтобы из-за нее не казнили ее слуг, и ностальгировала по заснеженным вершинам на Тигусе.